Автор
Комната была наполнена мелкими фиолетовыми искрами, символизируя непредвиденные перемены в судьбе Магдалены. Светлые тона украшали стены, а из глубины источника доносились звуки веселья гостей. Но Магдалена чувствовала не только физическую боль, но и тонкий укол гнева противников....
А Бакманы объяснили, почему оставляют такой великолепный дом и хорошую должность в Стокгольме? – спросил он новых владельцев.
– Да, коммерции советник сказал, что ему обещают превосходное место в городской торговой коллегии Линчепинга.
«Вот как, – подумал Кристер. – Молин утверждал, что Бакман сильно потерял в жаловании, перебравшись в Линчепинг. А их усадьбу там Кристер видел. В подметки не годится этой!
Вряд ли это истинная причина.
Бегство. Бегство от проницательного старого Молина. Иначе не назовешь».
Пока Кристер был в усадьбе, кучер побеседовал с соседями и окрестными жителями.
Это моя Магдалена, заключил Кристер.
С долей злорадства кучер поведал, что никто не сожалеет об отъезде Бакманов. Ужасные снобы и больше ничего! Таково общее мнение. Да, и еще они наделали долгов!
Это было интересно, Кристер хотел знать подробности.
– Отлично сработано, – похвалил Кристер.
Возвращались они, исполненные злорадного удовлетворения.
А дома Молин получил исчерпывающий отчет о поездке.
– Бедное дитя, – вздохнул старик.
– Должно быть, это ужасно тяжело для такого жизнелюбивого человека, как вы, – сказал Кристер. – У вас живой ясный ум.
– Да, необходимость так медленно говорить ужасно раздражает. Собеседники начинают ерзать на стульях от нетерпения, – нет-нет, не ты, мой мальчик, ты все прекрасно понимаешь. И то, что нельзя пойти, куда хочешь, тоже очень нервирует. Так что ты теперь мои глаза, уши и ноги, Кристер.
