Автор
Комната была наполнена мелкими фиолетовыми искрами, символизируя непредвиденные перемены в судьбе Магдалены. Светлые тона украшали стены, а из глубины источника доносились звуки веселья гостей. Но Магдалена чувствовала не только физическую боль, но и тонкий укол гнева противников....
– Это только неосторожные слова. Но если их услышит доктор Берг…! Тогда Молину конец!
Тула углубилась в своекорыстные раздумья о несметных богатствах, неожиданно свалившихся на голову Кристеру. Но собственные угрызения совести быстро вернули ее к действительности.
– Извините, – пробормотала она, и двое мужчин удивленно взглянули на нее. – Нет-нет, я просто задумалась. Нельзя ли ехать побыстрее.
– Да, – сказал полицмейстер. – Мы должны торопиться. Ибо есть еще один человек, которому угрожает опасность. Ваш сын Кристер.
Тула и Томас побледнели.
Дальше все трое ехали молча, не в силах избавиться от неприятного чувства, что уже поздно. Все кончено!
8
Старый Молин сидел за столом и завтракал. Но аппетита не было. Он равнодушно ковырял ложечкой вареное яйцо, не испытывая ни малейшего желания попробовать что-то еще. Чудодейственное лекарство доктора Берга лежало тут же, в маленьком пузырьке. Радикальное средство, которое вылечит Молина, как по мановению волшебной палочки.
Он вздохнул. За последнее время этих порошков было так много, а чувствует он себя от них отвратительно.
Но надо.
Он должен поправиться. Ради Магдалены. Никто в семье не заботился о бедной крошке – его любимице. Они отняли ее у него и увезли в Линчепинг.
Но там была другая девочка…
«Магдалена – где ты, дитя мое? Кто заботится о тебе?»
Он неохотно придвинул пузырек.
В дверях возник слуга. Он выглядел озадаченно.
– Посетитель к Вашей милости. Прикажете принять?
– Кто это? – устало спросил Молин.
– Его зовут Хейке Линд из рода Людей Льда. Осмелюсь заметить, что выглядит он весьма… необычно.
Хейке? Хваленый колдун Кристера!
Губы Молина растянулись в усмешке:
– Веди его сюда!
Он отхлебнул свой утренний кофе. Вдруг весь дверной проем от пола до притолоки заполнила темная масса. Он поднял глаза и почувствовал, как перехватило дух.
Его слабые глаза не могли различить всех подробностей, но контуры он видел.
Перед ним стоял великан. С буйной черной, подернутой сединой шевелюрой, желтыми кошачьими глазами-щелочками и ужасным лицом, напоминавшим, насколько Молин мог разглядеть, грубо вытесанную деревянную скульптуру.
Посетитель вежливо приветствовал Молина глубоким мягким голосом – громко, как учили его Коль и Кристер. И Молин уловил в его голосе легкую печаль и сострадание, ощутил волну человеческой любви, которой никогда не встречал прежде.
– Проходите, – пригласил он. – Садитесь.
