В тихом углу кабинета, где льется мягкий свет из большого окна, стоят два фигуры: женщина в наряде богемной моды и мужчина в черном пиджаке. Улыбка на ее губах зловеща как будто готовая раскрыть давно скрываемые тайны, а глаза – холодны, словно ледяные колючки. Это история о том, как одна женщина ставит другого на место, а сама не замечает, что в их отношениях играет роль и подмётки, и мстительная жестокость....
Последнее, что запоминаю, как отблески света играют на напряжённом лице моего бывшего жениха, а затем жрец касается метки кинжалом, постепенно надавливая всё сильнее.
Я кричу так громко, что заглушаю даже песнопения жрецов. Меня будто накрывает агонией.
Раскалённое железо прижигает плоть. Огонь будто пробирается под кожу. Боль настолько сильная, что я инстинктивно пытаюсь двинуться, но понимаю, что не могу. Проклятый венок на моей голове будто прибил меня к полу. Сделал рабыней у ног Морены.
Когда всё заканчивается, в ушах звенит, я ощущаю себя сломанной и выпитой до дна.
Поднимаю голову и вижу лицо Рагнара перед собой. Он несёт меня?
По его виску стекает капля пота, линия челюсти напряжена до предела. В глазах неистовствует и бьётся драконий огонь. Неужели и он что-то почувствовал? Я хочу, чтобы ему было больно также, как и мне.
Пытаюсь пошевелить раненой рукой, но та сразу отдаёт острой болью, а меня уносит куда-то далеко, сознание тухнет.
Глава 4. Лжеистинная
Рагнар
Анна снова пахнет жимолостью и лесными ягодами. Как в тот самый день, когда я впервые увидел её. Тогда запах был едва заметный, но зверь учуял его и сразу обозначил, что эта женщина моя. Ещё до того, как метка появилась на её запястье.
Но кто же знал, что под маской нежного хрупкого создания скрывается лживая тварь? Она оказалась настолько изворотлива, что смогла обмануть не только меня, но и моё драконье начало.
Опускаю взгляд на девушку, которую несу на руках и делаю рваный выдох, втягивая в себя её дурманящий аромат. Он тоже ложь и подделка, но остановится не могу. От этого злоба ещё сильнее подступает к горлу.
Пинком распахиваю первую попавшуюся дверь. Кладу Анну на небольшую кровать и нависаю сверху, вглядываясь в искажённые мукой черты лица.
Внутренности до сих пор жжёт огнём, зверь рычит и бьётся, хочет выбраться наружу и крушить, ломать, уничтожать. Ему больно. Нам больно.
А я не понимаю почему.
Метка была поддельной, это и последнему кретину ясно. Но как Анна смогла настолько искусно привязать нас друг к другу, что меня до сих пор корёжит? Что за чёрная магия живёт внутри этого безобидного на вид нежного создания?
Поднимаю руку и убираю светлую волнистую прядь с побледневшей щеки Анны.
