В тихом углу кабинета, где льется мягкий свет из большого окна, стоят два фигуры: женщина в наряде богемной моды и мужчина в черном пиджаке. Улыбка на ее губах зловеща как будто готовая раскрыть давно скрываемые тайны, а глаза – холодны, словно ледяные колючки. Это история о том, как одна женщина ставит другого на место, а сама не замечает, что в их отношениях играет роль и подмётки, и мстительная жестокость....
Вижу перед собой изрезанное морщинами лицо жреца, который совсем недавно выжигал мне метку, и окончательно прихожу в себя.
Я в храме. Меня подвергли унизительному и болезненному ритуалу, но монстров тут нет. Хотя с этим всё-таки можно поспорить.
– Пришла в себя, – поджав сухие губы говорит жрец. – Как и следовало ожидать, метка была не настоящая! Иначе бы она не исчезла.
Я отворачиваюсь, потому что зловонное дыхание моего мучителя вызывает приступ тошноты. Касаюсь рукой живота и вздрагиваю от страха за малыша.
– Недовольна она ещё, вы посмотрите на неё, – цедит презрительно старший жрец.
– Анна, хватит валяться! – визгливый голос мачехи заставляет меня поморщиться.
Я привстаю и вижу, что нахожусь в небольшой комнатушке с закопчённым окошком и обшарпанными стенами. Мы всё ещё в храме, просто меня унесли прочь из главного зала.
Разве унесли? Унёс. Это сделал бывший жених. Фантомное ощущение его прикосновений всё ещё жжёт кожу.
– Где Рагнар? – вырывается у меня, и я тут же жалею, что спросила.
Здесь старший жрец, какой-то молодой мужчина в рясе, мачеха и Мила. Последняя вообще сидит в углу и выглядит крайне бледной и замученной. Из неё будто все соки выпили.
– Ушёл, больно ты ему нужна теперь без метки, – сварливо цедит мачеха, поджимая губы.
– Военачальник Норд скоро вернётся, старший жрец сообщит ему, что вы очнулись. Меня зовут Добромир, я старший послушник в храме Морены в землях безмужних.
Значит, Рагнар где-то здесь. От этого неприятно зудит под кожей. Не хочу его больше видеть.
– Спасибо, – благодарно киваю я старшему послушнику. – Я – Анна.
Он улыбается в ответ добро и открыто. Кажется, послушник единственный в этой комнате не испытывает ко мне неприязни. Он выглядит молодым, ему не больше тридцати лет.
– Вставайте, лира Анна, – поторапливает меня старший жрец. – Некогда мне с вами возиться. Радуйтесь, что лир Норд милостив и не казнил вас, а тело не отдал на растерзание волкам.
– Радуюсь, – мрачно отвечаю я без особого энтузиазма.
Встаю с кровати, босые ступни касаются ледяного пола, и я сразу же поджимаю пальцы на ногах.
– Карета ждёт, нужно дать лире Анне переодеться, и мы отправимся в путь, – произносит старший послушник.
Мачеха делает пару шагов вперёд и останавливается передо мной.
– Я отдаю тебя на милость богини. Надеюсь, ты вымолишь у неё прощение, Анна.
