В тихом углу кабинета, где льется мягкий свет из большого окна, стоят два фигуры: женщина в наряде богемной моды и мужчина в черном пиджаке. Улыбка на ее губах зловеща как будто готовая раскрыть давно скрываемые тайны, а глаза – холодны, словно ледяные колючки. Это история о том, как одна женщина ставит другого на место, а сама не замечает, что в их отношениях играет роль и подмётки, и мстительная жестокость.
Понимаешь? Там кожа! Это потому что я старая… он такой из-за меня.
– Но ведь кожу можно разрезать хирургически. Это не самая сложная операция. Надо, конечно, смотреть по ситуации, но…
– А ты откуда знаешь? Ты лекарь? – с неожиданным раздражением спрашивает Рада. – Местный его осматривал, и сказал однозначно – «уродец»!
– Я… прости. Просто внезапно пришло в голову, не хотела задеть тебя, – тушуюсь я, понимая, что наступила на больное.
– Ух… моему сыну ещё повезло, – качает головой Рада. – Бывает и похуже. Дети с огромными головами – они обычно долго не живут. И даже… сросшиеся близнецы.
Последнее Рада говорит едва ли не шёпотом.
– Степень уродства зависит от возраста? Чем старше женщина, тем серьёзнее мутация?
Думаю, что нет, но я обязана спросить.
– Э-м… кажется, нет, – подтверждает мои мысли Рада.
Надо подумать, что может быть общего у этих женщин. Возраст – это бред. Они закупаются на одном и том же базаре, дышат одним воздухом посёлка. Работают…
– Скажи, сколько ты знаешь женщин, работающих в храме, у которых родились «уродцы»?
Рада задумчиво замирает, глядя перед собой.
– Кажется… ни одной, – удивлённо произносит она.
В храме нет гибельников, местные женщины не имеют с ними никаких дел.
– А из тех, кто работает в поле?
– У них тоже не рождаются такие дети.
Значит, дело не в самих гибельниках.
– То есть все, у кого родились так называемые «уродцы», работают на фабрике?
– Выходит, что так. Никогда не думала об этом.
– Тебе не кажется это странным? – осторожно прощупываю почву я.
– Я не знаю, – растерянно отвечает Рада. – Думаешь, это совпадение?
– Я думаю, что это не может быть совпадением, – твёрдо отвечаю я.
Рада хмурится и пожимает плечами. Я вижу, что она пытается найти ответ, но не может."
"Значит дело не в пыльце и не в самих цветках гибельника. Может в химикатах, которые называют секретными ингредиентами, и которые добавляют в тот чан, где вываривают сердцевину?
Или после того, как сердцевина смешивается с этой гадостью, она становится токсичной и отравляет женщин?
Я перевожу взгляд на чан. Он буквально в нескольких метрах от нас с Радой. Огромный, высотой метров в пять. Лопасти медленно вращаются, перемешивая его содержимое. Пар идёт вверх, там есть труба, напоминающая воздухоотвод, но она старая и едва справляется. Получается, мы дышим испарениями. Они повсюду на фабрике. Неужели эта мерзость источник проблем?
Но доказательств нет, есть только мои домыслы.
Рука тянется к амулету, который мне дал Велик напоследок.
