Автор
В усеянном шепотом зале словно закрылась жизнь героини. Всё вокруг переплетается в мутный белый шум, затмевая смысл слов на сцене. Жизнь, которую она деликатно охраняла для мужа, разбита как карточный домик. Теперь она видит дымку позора над своим миром, а риторика зала уплывает в гущу воздуха....
Медсестра подходит справа и укладывает мою руку на подставку.
— Сейчас я вам поставлю катетер, чтобы…
В этот момент я слышу грохот. Испуганно приподнимаюсь и оборачиваюсь — дверь оказывается раскрытой нараспашку, а на пороге стоит мой муж…
— 35 Аиша —
— Отошла от нее! — рявкает Таир на медсестру. Девушка бледнеет и действительно отступает. — И шприц убрала!
Таким злым я его не видела никогда.
В глазах — тьма. Настоящий ураган, который не пощадит никого.
Он делает всего шаг ко мне, но меня будто сносит этой волной ярости.
— Таир, пожалуйста, подожди! — позади мужа стоит мама. Бледная, испуганная.
Убираю ноги с подставок, сжимаюсь, готовясь к тому, что сейчас будет.
“Не успела… Я не успела все исправить”, — бьется в голове одна и та же мысль.
— В — вы что здесь делаете? — заикаясь, спрашивает медсестра. — Сюда нельзя посторонним.
— А я ее муж! Что здесь происходит?!
— Процедура… Мы готовимся к процедуре, — блеет девушка.
— Какой, на хер, процедуре?! Она давала согласие?
Медсестра смотрит на меня ошарашенно.
— Да. Согласие на аборт подписано у Арины Игоревны и…
— Что?..
Беспомощно смотрю на мужа. Какой аборт? Да разве я могла на такое пойти?
— Это какая — то ошибка, — бормочу, испуганно мотая головой. — Нет, мне должны были удалить полипы, или как — то так. Не может быть. Не может… Аборт — это грех… Я бы никогда… Никогда…
— Аиша! — вздрагиваю, как от удара.
Муж стоит рядом.
— Я не соглашалась на аборт, — скулю, словно побитая собака. — Я даже не беременна! Как это может быть?
Тяжелый взгляд Таира мешает мне дышать полной грудью. Он смотрит так, будто разочарован во мне. И это ядом разливается в груди.
— Ты беременна, Аиша. И если бы ты удосужилась рассказать мне, куда намылилась, то узнала бы об этом.
— Таир, послушай, она не виновата, — вступается за меня мама. — Нам сказали, что у нее…
— Наима! Выйдите из палаты.
— Она моя дочь!
— Нет. Она — моя жена. Она носит мою фамилию. И она едва не убила моего ребенка, — чеканит Салманов. — Еще нужны причины, чтобы объяснить, насколько я в бешенстве сейчас?
— Мы не знали о том, что Аиша в положении. Арина Игоревна не сообщила.
— Потому что ее цель была — сделать аборт! — рявкает он так, что я вздрагиваю, сжимаюсь еще сильнее и всхлипываю. Это такие ужасные слова.
