Автор
В усеянном шепотом зале словно закрылась жизнь героини. Всё вокруг переплетается в мутный белый шум, затмевая смысл слов на сцене. Жизнь, которую она деликатно охраняла для мужа, разбита как карточный домик. Теперь она видит дымку позора над своим миром, а риторика зала уплывает в гущу воздуха....
Спускаюсь поцелуями ниже, наконец, добираюсь до груди, которую просто невозможно игнорировать.
Поцелуй, укус, еще один. Аиша вскрикивает, стонет. И… проводит пальцами мне по затылку.
Блядь… Как же это охеренно. Сделай так еще, маленькая, давай.
Она будто слышит мои мысли, повторяет свою манипуляцию, а я как бешеный вылизываю ее нежную кожу, всасываю соски по очереди, они становятся насыщенно — винного цвета, и я плыву, теряю берега от того, что Аиша — такая нежная и чувственная, отзывчивая, громкая.
Спускаюсь все ниже, добираюсь до кромки трусиков.
Ее запах лишает всех тормозов. Мягко раздвигаю стройные ноги пошире, раскрывая для себя сердцевину женского тела.
Она красивая. Влажная. Розоватая.
Никогда не страдал такой вот херней — разглядывать женскую промежность. Обычно это бабы были между моих ног, облизывали и сосали. Я же не занимался подобным.
Я лишь прикасаюсь пальцами, а она вздрагивает, смотрит на меня олененком, и я едва держусь, чтобы не засадить сразу и до конца — такая она сейчас ебабельная и охуенная.
В мозгу лишь сплошной мат. Поэтому молчу. Понимаю, что сейчас для нее это будет перебор.
Мягкая плоть под моим языком — что — то новое. Такого опыта у меня еще не было. Но судя по реакции жены, я тоже отличник. Она стонет, подается бедрами навстречу и просит большего, даже не произнося ни слова.
Я сам ей сказал, что в спальне между мужем и женой можно все. Так чего теперь стесняться? Я хочу попробовать свою женщину, и я это сделаю.
Аиша настолько отзывчивая, что ей хватает всего немного, чтобы кончить. И такая она красивая во время оргазма, что я едва не кончаю вслед. Пережимаю член, чтобы удержаться на краю.
Хочу в нее. Прямо сейчас.
Мешающие трусы — на хер.
Пока жена приходит в себя, ложусь между ее стройных, обалденно длинных ног и медленно погружаюсь в тесную, влажную плоть.
— Тише, все пройдет. Сейчас будет легче, — несу херню, лишь бы успокоить. Слизываю одинокую слезу. Целую. Медленно двигаюсь чуть дальше и обратно.
Ее шумный выдох резонирует, бьет по ушам, давя на тормоз.
— Ты как? — спрашиваю, вглядываясь в ее потерянное лицо. Ее взгляд расфокусирован.
