Автор
В темноте, где каждый шаг кажется подозрительным, ты находит последнюю связь с Джанной, прежде чем новый вечер завтра обернется в непредсказуемую трагедию. По улицам ты ищешь знаки Даны — призрак былой любви возвращается, но теперь уже как опасная привычка.
Поняла?"
"Мыслительный процесс в последние дни дает сбой. Не понимаю, с чего вдруг Эрик стал против нашего общения с Ибрагимовым? Мы ведь не в первый раз ездим с Иманом к следователю. Не вижу в этом никакой проблемы, как и повода для беспокойства.
– Я не уверена, что после разговора с отцом захочу встреч с кем бы то ни было, – говорю прямо.
– Я тоже много в чем не уверен, но завтра проведешь день с Яном. Одна уже из себя героиню построила, теперь лежит с кровотечением в больничке, а второй мечется по камере как зверь и жаждет головы всем посносить, дальше вершить самосуд.
– О чем ты? – не понимаю я.
– О ком. Измайлова закрыли, потому что он человека в погонах избил из-за того, что на Пашину беременную девушку надавили во время обыска и у нее кровотечение открылось. А я, Рина, и убить могу, если тебя кто-нибудь, не дай бог, тронет или доведет до нервного срыва.
– Меня никто не тронет. И со мной все в порядке.
– Или соглашаешься на Яниса, или по другому поводу добавится переживаний.
– Хорошо, – соглашаюсь, быстро взвесив за и против. – Я поеду с Янисом. А сейчас, если можно, пойду отдыхать. В сон клонит, чувствую себя не очень хорошо. Извини.
Это действительно так. Нервы на пределе. И живот болит весь день. Дурацкая особенность организма.
Сплю я беспокойно, а утром долго размышляю над тем, принимать ли успокоительное. Решаю выпить. Хуже не сделаю. И в сумку бросаю блистер.
Внизу ждет Ибрагимов. А еще я замечаю машину Яниса. Он мигает фарами, увидев меня, и выходит на улицу. Садится на капот с таким видом, будто готов прямо сейчас завязать драку с Иманом, если тот попытается меня удержать от опрометчивого шага. Хорошо, что я еще вчера дала Эрику обещание не отходить от его брата. Провоцировать никого и ни на что не собираюсь. Я сделала выбор и буду следовать ему до конца. Каким бы он ни был.
Иман оборачивается, прослеживает за моим взглядом, и на его лице застывает озадаченная маска.
– С ним хочешь поехать? – спрашивает он, хмурясь.
– Да, – отвечаю твердо и направляюсь к брату везунчика.
Ян открывает дверь своей машины, и я забираюсь в салон.
– А Ибрагимов ничего такой, – хмыкает он. – На фотках старше выглядит. В жизни моложе.
– В твоем вкусе?
– Я натурал, чокнутая. Но, если хочешь знать мое мнение: у этого хмыря на лице написано, что он хитровыебанный мудак. На дух таких не переношу.
