Автор
Внутренняя манга этой книги предлагает картины жестоких выборов и чувственных взрывов в мире скандальных отношений между Арундати и ее возлюбленной. Эта незамысловатая история обреченна запятнать любое сердце, начав с ожидаемых конфликтов и завораживающих перемещений в сторону, где чувства оказываются неизмеримо важнее всех границ....
Я не обращал на них внимания и методично раскладывал котлеты по булочкам на длинном мраморном столе в саду Вишеса площадью в пятьсот пятьдесят квадратных метров.
Они не могли этого понять.
Не по одному же чертову взгляду, который я бросил в ее сторону, пока думал, что никто не смотрит.
– Выкладывай, говнюк, – рассмеялся Джейми и сделал глоток слабоалкогольного пива «Бад».
Позади него Дарья, его шестилетняя дочь, играла с Воном и Найтом – детьми Вишеса и Дина. Младенцы Лев и Бейли лежали в детских кроватках-качалках в дальнем конце сада, где за ними, попивая холодный чай, присматривали Рози и Мэл.
А Луна с Эди были в своем собственном мирке, лежали на траве и смотрели в небо, сложив руки под головами. Эди о чем-то говорила, а Луна слушала ее, немного улыбаясь и часто кивая. Мне безумно хотелось быть рядом с ними, подойти ближе, спросить, о чем они болтали. Но разделить с ними такой момент и означало погрузиться на глубину, о которой говорила Эди.
– Ну так что, – Дин толкнул меня локтем под ребра и передал мне миску, полную картошки. – Ты сунул член в малолетку или не сунул?
Медленно моргая, я оторвал взгляд от булочек с котлетами. Порой в том, чтобы называться Мьютом, было свое преимущество.
– Я знаю, ты хочешь, чтобы мы отвалили, но брось – мы должны знать. Мы твои лучшие друзья, – напомнил Джейми и нарушил правила, достав из кармана сигарету.
Дин закатил глаза, и все бросили свои занятия.
– Давай уже, гаденыш.
Ясно. У жены Дина было заболевание легких. Не счесть, скольким он пожертвовал ради своей семьи, и от этого я стал уважать его еще больше. Рози выглядела хорошо. Нормальной. Симпатичной. Но все же больной. Поэтому каждый раз, когда Дину удавалось тайком покурить дурь, служил нам напоминанием о том, что его жизнь была не вполне нормальной. У этого говнюка было доброе сердце. Он добровольно связал себя с тем, с чем я с горечью смирился: с ситуацией, в которой нам приходилось заботиться о ком-то еще.
Дин поджег сигарету и, подперев островной стол, передал ее мне.
– Давай, – поторопил он, выдыхая дым между губ. – Говори.
Понимая, что они не отстанут, я пошел на уступку с одной лишь целью заставить их заткнуться.
– Между нами кое-что происходит, – тихо ответил я, не встречаясь ни с кем взглядом. Я сделал затяжку и передал сигарету Вишесу, который поднес ее к губам и одарил меня вопросительным взглядом. – Да ерунда.
