Автор
Внутренняя манга этой книги предлагает картины жестоких выборов и чувственных взрывов в мире скандальных отношений между Арундати и ее возлюбленной. Эта незамысловатая история обреченна запятнать любое сердце, начав с ожидаемых конфликтов и завораживающих перемещений в сторону, где чувства оказываются неизмеримо важнее всех границ....
Мне не терпится с тобой познакомиться, милая!
Луна от потрясения вытаращила глаза и повернулась ко мне лицом, чтобы заглянуть в глаза. Я держал рот на замке. Сам был не вполне уверен, что из него исторглось бы, если бы я позволил себе ответить. Я никогда даже не помышлял о том, чтобы ударить женщину. Но, черт возьми, Вал вызывала неудержимое желание ее прикончить."
"– Так, давайте пройдем в дом и выпьем по чашке чая, – напряженно произнесла Камила и первой двинулась с места, бегая глазами между мной и Вал.
В ее тоне слышалась резкость, служившая мне предупреждением, что я не мог по обыкновению послать Вал куда подальше.
Мы зашли в мою квартиру. Вал осматривалась, несомненно, ведя подсчет и прикидывая, сколько денег могла выдоить из этой ситуации.
Неожиданно она обернулась и достала из дизайнерской сумочки мягкую игрушку в виде морского конька и протянула ее Луне.
– Я слышала, ты любишь морских коньков, и подумала подарить его тебе.
Мое сердце замерло, все кругом застыло, а я ощущал лишь, как сквозь каждую трещинку в комнате сочилась опасность, отравляя нас, словно невидимый газ.
Щелк-щелк-щелк. Кусочки пазла собирались вместе.
У Вал не было связи ни с кем из знакомых нам с Луной людей. Ее мать, проживавшая в Чикаго, махнула рукой на отношения с Луной еще до того, как они успели начаться. Она была слишком занята своим бывшим ухажером, ставшим заключенным, чтобы общаться с внучкой по скайпу.
Глаза Луны засияли от удивления и восторга, она схватила морского конька и крепко прижала его к груди. А затем Луна улыбнулась ей, и если душа существовала, то моя взорвалась и разлетелась осколками по всему гребаному полу. Потому что все только что стало в миллион раз сложнее. Я ненавидел Вал за безрассудство. За то, что сказала Луне, кем она была.
Ей что-то было от меня нужно, и это не полный надежды и благоговения ребенок, стоящий перед ней в балетном трико леопардовой расцветки и с нетерпеливым взглядом.
– Эй, Луна? Папочка отойдет поговорить с другом по телефону. А ты побудь с Камилой и Вал, хорошо?
Я указал большим пальцем на свою спальню, намеренно произнеся имя Валенсианы. Она ничем не заслужила право называться матерью.
