Автор
Внутренняя манга этой книги предлагает картины жестоких выборов и чувственных взрывов в мире скандальных отношений между Арундати и ее возлюбленной. Эта незамысловатая история обреченна запятнать любое сердце, начав с ожидаемых конфликтов и завораживающих перемещений в сторону, где чувства оказываются неизмеримо важнее всех границ....
– Такая дерзость не стоит ответной реакции, Эди. Уж поверь.
– Знаешь ли, ты думаешь, будто мне есть дело до того, как ты упиваешься властью, и в этом заключается твоя первая ошибка. Прекращай, – спокойно ответила я, и именно это в ту минуту завело Трента.
Я поняла это, потому что он приостановился на миг, тяжело сглотнул и покосился в сторону, дабы убедиться, что Камила с Луной не смотрят, как он поправляет в штанах свое внушительное достоинство. Я замедлила шаг, чтобы дать ему время. В конце концов, это была явная провокация с моей стороны.
– Ты соблюдаешь нашу договоренность?
– Какую договоренность? – огрызнулась я, продолжая разговор.
Мы снова остановились, на сей раз на светофоре, и Луна протиснулась между нами, с любопытством глядя на красный сигнал. Какой-то пешеход попытался протолкнуться вперед, чем вынудил девочку шагнуть ближе ко мне. Я обхватила ее за плечи и прижала к бедру. Трент заметил это, и его нахмуренные брови неспешно разгладились, а напряженные челюсти стали расслабляться.
В приемной Трент повернулся к Луне, стоя у закрытых дверей лифта, и одарил дочь дежурной улыбкой. Так он улыбался людям, которые были достаточно важны для него, чтобы он признавал их присутствие на пятнадцатом этаже. Всем троим.
– Камила, Луна, закажите нам пончиков на десерт.
Он достал из бумажника банкноту и сунул ее Камиле в руку. Кивнув, она взяла девочку за руку и засеменила из бизнес-центра.
Мужчины вышли на своем этаже. Едва они покинули лифт и двери закрылись, Трент развернулся ко мне и впечатал мое тело в металлическую стенку, но вовсе не так, как я себе представляла.
– Шутки в сторону. Ты трахалась с Бэйном в выходные? – Его голос прозвучал, словно дикий рык.
Я невинно захлопала ресницами и облизнула губы, зная, что это сведет его с ума. Осознавая, желание было взаимным. Кем бы мы друг другу ни были, вместе мы были как яд. Как колыбельная на обстоятельно исцарапанной пластинке, которую заело на самой ненавистной строчке.
