В темном помещении чудовищной жары, из которого лишь слабым светом просвечивало крохотное окно, на нее смотрел незнакомец. Сердце колотилось так сильно, что казалось вот-вот выпрыгнет из груди. Она находилась в ужасной ловушке – где-то здесь происходило дикий разбойное нападение....
Я направилась на веранду, чтобы подышать немного свежим воздухом. Толкнула дверь и вышла, оставляя за спиной мужчин, занятых выбором имени для моего будущего малыша.
Я коснулась рукой пока ещё плоского живота. Как же всё-таки прекрасен мир. И скоро я смогу показать его ещё одному человечку.
Сделала два шага вперёд и увидела Перси, сидящего на деревянных ступенях.
– Как ты, старый друг? – спросила я, присаживаясь рядом.
Старик улыбнулся и знакомым движением огладил свои усы:
– Хороший сегодня был день. Продуктивный.
– Ты молодец, – я потрепала Перси по плечу.
Персивальд улыбнулся мне.
Он категорически не хотел покидать «Драконье сердце». А я была и не против. Его присутствие всегда успокаивало меня. К тому же, именно Перси я могла доверять, как никому другому.
В кустах кто-то завозился. Шум всё приближался и приближался…
Шмяк!
Зубастик выскочил на дорогу, споткнулся и едва не упал.
– Малыш! – радостно воскликнула я, обнимая мордочку ящера.
Надо признать Зубастик давно перерос свою мать. И там была не мордочка, а мордища. Но я, нисколько не боясь, обхватила мощную шею ящера и прижалась к тёплой шкурке.
– Любит он тебя, – заулыбался Перси.
– Ур-рррр-к! – утвердительный рёв Зубастика разнёсся по округе.
Слуги уже привыкли к таким звукам и не пугались.
Перси строго следил, чтобы дрогонов не обижали. В нашем лесу их теперь было довольно много.
Зубастик поднял голову от моих коленей и дотронулся носом до живота. Тихонько рыкнул, и вопросительно посмотрел на меня своими огромными зелёными глазами.
– Ты почувствовал? У меня будет малыш, – прошептала я, радостно улыбаясь. – Я вас познакомлю, и он полюбит тебя, так же, как и я.
Зубастик сначала шумно выдохнул, а потом вскочил на лапы и принялся носиться по дороге кругами, взметая пыль в воздух.
Он был невероятно пластичным, полным грации и силы. Хвост дрогончика, длинный и гибкий, описывал дуги и круги, рисуя в воздухе невидимые узоры. Это выглядело, как триумф жизни.
