В глубоком XVI веке Великая Русь обернулась лицом к лицу с волчьим злом, пытаясь сохранить единство и мир. Царю Иоанну ставшемуся все более безумным от страха за жизнь, приходилось менять роль царя в монахской рясе, в то время как его крестный на Москве стал покровителем в постепенно исчезающем мире....
Не оттого, что мой визит к его превосходительству составляет тайну, а потому, что, сказав правду, окажусь перед вами в пренеприятном положении. Сочтете меня просто образцом невежливости.
– Об этом не печальтесь. Любая правда ценнее всякой вежливости.
– Извольте. Еду к генералу жаловаться на вас, господин Демидов.
В гостиной наступила тишина.
– На что же вы изволите жаловаться, государь мой? – спросил Демидов удрученным тоном.
– Ох, Акинфий Никитич! Буду жаловаться на самоуправство, вами чинимое, преимущественно на то, что похищаете нашу живую силу, рабочих людей.
Демидов сделал глоток вина.
– Так, так, господа заводчики. А убеждены ли вы, что пора жаловаться действительно пришла?
– Терпели долго, но пора пришла.
– А он сердечный приятель мой, Василий Никитич! Жаль мне его. Все неприятности разом на одну старческую голову.
– Что хотите сказать этим?
– Давно ли из столицы?
– Больше двух месяцев.
– Тогда неведение ваше объяснимо.
– Извольте высказаться определеннее. Какое неведение имеете вы в виду?
– Господин Строганов, Ее Величество государыня императрица Анна Иоанновна за особые заслуги перед российским отечеством отдарила новые казенные кушвинские заводы господину берг-директору Шембергу.
При всем своем светском лоске Строганов не удержался от резкого возгласа.
– Изволите шутить, господин Демидов. И шутить жестоко, непозволительно...
– Я сказал вам сущую правду, государь мой.
Акинфий заметил, как бледность покрыла лицо Строганова.
Он чуть не простонал:
– Да разве мыслимо отдавать такое богатство в иноземные руки? В чем же заслуги этого саксонца? Перед каким отечеством? Бог знает, что у нас творят!
– О том, что творят в Петербурге, русский бог едва ли знает. Разве что немецкий помогает?
– Да, это, конечно, дело рук герцога... Простите, впрочем!
– Правду сказать изволили. При мне о герцоге можете говорить без опаски.
– Но вы же с ним дружите?
– Деньгами ссужаю – вот и вся дружба. Деньги у Демидова берут без отдачи. Все кругом – наши должники, с тех пор как род наш пришел на Каменный пояс. Все нашим рублем оплачены. Один царь Петр ни копейки не занял, а самих нас за ворюг почитал. Ругал отца за утайку долгов казне. А ведь мы утаивали их, чтобы сановникам столичным было что в руку положить...
Неправду говорят о моей дружбе с герцогом.
