В глубоком XVI веке Великая Русь обернулась лицом к лицу с волчьим злом, пытаясь сохранить единство и мир. Царю Иоанну ставшемуся все более безумным от страха за жизнь, приходилось менять роль царя в монахской рясе, в то время как его крестный на Москве стал покровителем в постепенно исчезающем мире....
За что тебя?
Анфиса вдруг улыбнулась, чуть злорадно.
– За то, что хозяина излупила.
– Как же у тебя на такое смелости хватило?
– Баба я, вот и хватило излупить. А мужиком была бы, не тем бы его еще встретила.
– Чем хозяин тебе не по нраву пришелся?
– Оборотень-то Ревдинский? В гроб ему пора, а тоже полез, немощный... Мокрое рыло... Тьфу, прости господи!
– Знаешь, кто я?
– Знаю. Дворня сказывала, что главный Демидов. Да мне-то что до тебя за дело! Уедешь утром – и слава богу. Хорошо, что у нашего хоть гостей немного.
Демидов обнял Анфису, она ответила на поцелуй.
– Отчего меня не поколотишь?
– За что же колотить? Как обнял да поцеловал – сразу видать: за свое дело мужик берется!
Демидов, польщенный, захохотал.
– Стало быть, не всех колотишь?
– Будто не знаешь, что за силу да за сноровку никакая баба мужика не побьет.
– А ты чем?
– Душой.
– Где она у тебя, душа-то?
– В очах.
– Ну-ка покажи!
Акинфий долго смотрел в глаза Анфисе, но больше не поцеловал.
– Не вижу души.
– Знать, все же чуешь, коли на сей раз не по-медвежьи облапил.
– Загадками говоришь?
– А меня так матушка обучила. Мужику загадка – все одно, что ушат студеной воды на голову. Думаете-то вы тишее нашего.
– Вот как? Помогают, значит, загадки от нашего брата.
– От твоего брата не помогло.
Акинфий опять расхохотался. Кажется, характер интересный попался!
– Родом из каких мест?
– Суздальская.
– Старую веру в лесах прятала?
– Не от хорошей жизни сюда пришла... Вера-то... тут вроде бы и ни при чем... Хоромы у помещика спалила.
– Видать, барин лаской не угодил?
– Солдатчиной мужа сгубил. Семнадцать мне было, и любила я его.
– У кержаков-то как очутилась?"
"– Они меня приняли. Поначалу одна маялась, да скоро поняла, что в этих местах бабе одной тут нельзя, ежели чуть краше бабы-яги.
– У кержаков мужики вроде тоже не бессильные?
– Верно. Но тех можно богом от себя отпугивать, коли не любы.
– Боятся бога?
– Которые постарше – те дюже боятся.
– А кто помоложе? Есть ведь и у кержаков удалые парни.
