Я искал его и нашел… Даже не знаю, кто его убил… стрелой в спину. – Лампадка затрещала и едва не погасла. – Я нашел его лишь через пару дней, и то благодаря воронам. Они увидели… прилетели на пир, и я… тоже увидел… Было мне пятнадцать… я остался один в степях и очень, очень хотел его найти… и они его отыскали… для меня. Я умею… могу… птицы… они меня слушаются… порой одалживают глаза… порой я одалживаю им мясо… я не знаю, чары ли это… могу… приказывать им летать надо мною или полететь туда, куда я хочу… или упасть кому-нибудь на голову, но тогда такое чувство, словно они падают на мою…
– Когда-то называли меня птичником, и… и всегда бывает так, что со временем кто-то да замечает, что то, что я делаю, необычно… И тогда мне приходится ехать дальше… Я никогда не проведывал мать… за то, что сделала отцу…
Он закрыл глаза, словно эти несколько простых фраз его исчерпали:
Дорога втянула их в горы почти незаметно. Если бы некто, едучи этим путем, уснул на минутку в седле, через четверть часа, подняв голову, он бы увидел темный камень и высокие стены, обросшие латами мхов. Словно некая тварь сожрала его и переваривает теперь в кишечнике. Строители дороги, вероятно, использовали естественный перевал, трещину в скале, поскольку и речи не могло быть о том, чтобы нечто подобное сотворила человеческая рука. Скалы по обеим сторонам дороги вставали на сотни футов вверх.
– Чтоб их демон… – Кошкодур посмотрел вверх только раз и сразу же уцепился взглядом за конскую гриву. – Это сейчас рухнет.
– Не рухнуло за тысячи лет, не рухнет и теперь. Потом должно быть получше. Пошире.
– Пошире, это когда я вижу все вокруг миль на десять, Кайлеан. А здесь узко, словно в крысиной заднице.
– Вот моя заслуга. Зовут меня Сарден Ваэдроник, хотя это не мое настоящее имя и фамилия. Я родом из северного Ловена. Все называют меня Кошкодуром, потому что я люблю запах валерианы. Я… я был солдатом, служил под генералом Ласкольником в Сорок втором гвардейском полку, дополз аж до лейтенанта. Сражался с кочевниками под конец войны, принимал участие в битве за Меекхан, в бою под Серентаем и во Второй погоне. И в десятке меньших стычек.
Кошкодур стоял в кругу мигающих огоньков и впервые с тех времен, как она его узнала, казался оробевшим. Не улыбался издевательски, не оглаживал молодецким жестом усы. Если кто и понимал, что именно здесь происходит, – то именно он. Кроме того… Именем Дикой Улыбки Сероволосой, он был некогда офицером, да еще в гвардейском полку.
