Автор
В свете мерцающих керосиновых ламп и скрипа старых половина проход между складами казался ужасным нором. Клио постаралась скрыть при этом раздраженную улыбку — Анна, ее горничная, была мастерски орудающим щипцами для завивки волос.
Однако, в отличие от многих, Джонс обратил свой успех в нечто осязаемое – в Крукт-Рук.
В ночные часы, обдумывая свою жизнь вне боев, Рейф говорил себе, что непременно купит долю в этом заведении. Что бы он ни утверждал в спорах с Клио, было абсолютно ясно: он не сможет драться до старости. Поэтому следовало как-то обеспечить свое будущее. Но сделать это Рейф собирался на своих условиях: он не желал быть местным «героем», который дерется за пиво и впечатывает кружки в оштукатуренные стены.
– Бьюсь об заклад, ты пришел за этим. – Джонс похлопал по сундуку. – Остальное – в задней комнате. Скажешь бармену, и он принесет.
Честно говоря, Рейф почти забыл об этих вещах. Он попросил Джонса сохранить для него сундуки, когда выехал из своих комнат в Харрингтоне – не хотелось загромождать склад во время тренировок.
Рейф открыл сундук и стал перебирать стопки полотняных рубашек и шерстяных штанов, надеясь обнаружить что-нибудь подходящее для спарринга. Добравшись до дна, он увидел маленькую деревянную шкатулку, в которой хранились письма Клио. Рейф мысленно усмехнулся. Он только что решил забыть о ней, но она преследовала его даже здесь.
Да-да, Клио была с ним везде, разве не так? И не важно, сколько раз он менял адрес. Долгие годы она отправляла ему эти послания – одно-два в месяц. Рейф складывал их в шкатулку. Он не перечитывал их, но и избавиться от них тоже не мог – хранил как милые воспоминания.
– Итак… – О’Мэлли вернулся. – Начнем?
– Через несколько минут.
Рейф опустился на стул, заказал себе пинту портера, послал бутылку вина «леди», которой предстояло провести ночь одной, а потом занялся тем, чего не делал уже очень давно: начал читать письма. Почти все послания Клио были короткими записками, в основном – приглашениями, иногда содержавщими семейные новости. Но все эти новости давно устарели и не имели особой важности.
«В следующий четверг мы устраиваем званый обед. Если у вас нет никаких планов на этот вечер, будем рады вас видеть».
«Примите самые теплые поздравления с днем рождения от всех членов семьи Уитмор».
«Я получила письмо от Пирса и взяла на себя смелость переписать те его части, которые могут вас заинтересовать. Мы проведем весь август в поместье моего дяди в Хартфодшире. Будете неподалеку – заезжайте».
Рейф перебирал одно письмо за другим, вчитываясь в каждое слово – от приветствия до прощания. Когда же он, закончив чтение, протер уставшие глаза, небо уже потемнело.
