Что же касается Клио… Она дала ему цель.
И снова – бам!
– Будь проклято это платье! – заорал Рейф, не сдержавшись.
За последние восемь лет Клио пришлось пережить немало разочарований. Она мужественно улыбалась долгие недели после бегства Дафны, хотя и знала, что все за ее спиной судачили о том, придет ли когда-нибудь ее, Клио, очередь. Потом ее впервые назвали в «Сплетнике» «Мисс Уэйт-мор». Это было досадно. Однако стало еще хуже, когда она увидела список ставок из «Книги пари», заключенных в клубе «Уайтс». Оказалось, что очень многие английские джентльмены сделали ее эфемерную помолвку предметом пари. Но это?.. О господи, это превзошло все допустимые пределы. Клио еще никогда не чувствовала себя такой униженной. Поставленная в ужасно неловкое положение собственной сестрой, отчаянно желавшая сбежать, спутанная проклятым платьем и вынужденная медленно ковылять по коридору, она в конце концов наступила на подол и в третий раз рухнула на пол. После чего расплакалась. «Ох, разве может быть что-то хуже?» – спрашивала она себя.
– Не вставай! Я здесь! – внезапно раздался голос Рейфа.
О боже!.. Оказывается, что всякий раз, когда кажется, что ничего хуже уже быть не может, – становится еще хуже. Ведь теперь самый привлекательный и неотразимый мужчина из всех, которых она только знала, станет свидетелем ее позора. И теперь ее унижение станет полным, абсолютным.
Он опустился на колени рядом с ней и тихонько спросил:
– Что-нибудь болит? Ты не очень пострадала?
– Только моя гордость. – Клио попыталась встать.
– Значит, ты поэтому вчера не ела торт? – Он взял ее за локоть и помог подняться. – Но ты же не думаешь, что Пирс будет судить тебя по объемам?
– Я – женщина. Нас все судят по объемам. – Ее мать, упокой, Господи, ее душу, никогда не упускала возможности напомнить ей об этом. Мать была дочерью графа и должна была составить блестящую партию, но унизилась до брака с морским офицером – простолюдином. Однажды, по секрету, мать ей сказала: мол, будь она не такой полной, могла бы выйти замуж за пэра. И мать твердо решила, что не позволит дочерям совершить ту же ошибку. Впрочем, Дафна и Феба от природы были стройными, а вот она, Клио, имела склонность к полноте.
– Моя мама… Она называла это «игрой». – Клио всхлипнула. – Мы начали играть в нее, как только состоялась моя помолвка с Пирсом. Она отправляла ужин в мою комнату на подносе. Каждое блюдо – на отдельной тарелке. А потом она устраивала мне экзамен по всему, что мы изучали в тот день. Это могла быть французская грамматика, баварский этикет, правильные формы обращения к представителям ганноверской королевской фамилии. Она задавала мне вопросы, а за каждую ошибку убирала одну тарелку с моего подноса.