Может, все дело в крови Эмили, которая… ну…
Наклонив голову, Йен прижался лбом ко лбу жены, глядя ей прямо в глаза.
— Я не знаю, Рэйчел, — тихо проговорил он. — Но…
— Нам нужно ехать, — сказала Рэйчел, хотя сердце сжалось так, что она едва чувствовала его биение. — Конечно, мы должны поехать.
56
Из тебя вышел бы хороший Друг
— Знаешь, из тебя вышел бы хороший Друг, — заметила Рэйчел, придерживая ветку магнолии для свекрови, идущей следом с большой корзиной лоскутных одеял. Сама Рэйчел склонялась под тяжестью Огги, уснувшего в перевязи.
Дженет Мюррей бросила на невестку проницательный взгляд и издала звук, который Клэр в личной беседе с Рэйчел назвала «шотландским», — этакая смесь фырканья и бульканья, означавшая что угодно, от удовольствия или одобрения до презрения, насмешки или угрозы. Решив, что в настоящий момент свекровь забавляется, Рэйчел улыбнулась.
— Ты решительная и прямолинейная, — пояснила Рэйчел. — И честная. Ну, по крайней мере, я так думаю, — добавила она, подтрунивая. — Не припомню, чтобы ловила тебя на лжи.
— Не торопись делать выводы, девонька, пока не узнаешь меня получше, — посоветовала Дженни. — Я та еще лгунишка, когда в том есть нужда. Так, а что там дальше? — Она чуть прищурила темно-голубые глаза, определенно от удовольствия.
Рэйчел улыбнулась и поразмыслила над ответом, преодолевая крутой каменистый участок тропы, а затем обернулась взять корзину.
— Ты сострадательная. Добрая. И бесстрашная, — сказала она, наблюдая, как Дженни спускается, то и дело поскальзываясь и цепляясь за ветки, чтобы не упасть.
Свекровь резко повернула голову и широко раскрыла глаза.
— Бесстрашная? — недоверчиво переспросила она. — Я-то? — Дженни издала звук, который Рэйчел описала бы как «пссшт». — Да я до мозга костей боюсь с тех пор, как мне исполнилось десять, a leannan. Хотя со временем к этому привыкаешь. — Она забрала корзину, и Рэйчел поудобнее перехватила Огги, чей вес во сне удвоился.
— Что случилось, когда тебе было десять? — полюбопытствовала она."
"— Моя мать умерла, — ответила Дженни. Ее голос и выражение лица не изменились, однако для Рэйчел скорбные нотки прозвучали столь же отчетливо, как высокий, тонкий зов дрозда-отшельника.
— Моя умерла, когда я родилась, — сообщила Рэйчел после долгой паузы. — Не могу сказать, что скучаю по ней, — я ведь совсем ее не знала… хотя, конечно…
— Говорят, нельзя скучать по тому, чего у тебя никогда не было, но все это вранье. — Дженни коснулась щеки невестки маленькой теплой ладонью. — Смотри, куда идешь, дочка. Скользко тут.
— Да. — Рэйчел глядела под ноги, обходя участок раскисшей земли там, где бил крошечный родник. — Она мне иногда снится. Женщина. Хотя я не знаю, кто она. Возможно, моя мать.