— Вы моя сестра, сударыня, — сказал он и, на миг замявшись, добавил: — Чему я рад. Но вы мне не мать. Я действительно неглуп, как и Джон Синнамон. — Молодой человек сделал паузу. — Однако спасибо.
— Удачи, — просто сказала Брианна, наблюдая за тем, как он развернулся и уехал.
* * *Брианна не сразу покинула переулок. Она смотрела вслед решительно выпрямленной спине Уильяма. Мальчик в ужасе уцепился за его талию: судя по всему, он никогда раньше не сидел на лошади и боялся в этом признаться. Еще неизвестно, кто из них худший союзник для Джона Синнамона. Ей до дрожи хотелось поехать за Уильямом, не отпускать его одного, но (черт бы его побрал!) он был прав. Она не могла рисковать собой, в то время как Джем и Мэнди…
Бри покрепче ухватила поводья и щелкнула языком. Через площадь к церкви шла группа людей в скромных одеяниях. В этой церкви не было колокола, но где-то на другом конце города раздавался звон. Еще похороны, подумала она, и сердце сжалось в груди. Брианна медленно проехала мимо скорбящих и свернула на Аберкорн-стрит.
Интересно, о скольких людях можно беспокоиться одновременно? Джем, Мэнди, Роджер, Фанни, ее родители, теперь еще Уильям с Джоном Синнамоном… Она до сих пор поеживалась при мысли о мертвых детях и их матери; если прибавить к этому ночь на болотах, проведенную рядом с Казимиром Пулавским, неудивительно, что ей хотелось вылезти из собственной кожи. Внезапно Бри вспомнила, как в последний раз глядела на генерала, и у нее вырвался громкий, совершенно беспричинный смешок. Так же внезапно к горлу подступила желчь, а желудок заворочался. Господи.
Борясь с приступом тошноты, Брианна увидела, что на нее смотрят. Она осознала, что не только смеется как чокнутая, но вдобавок забыла надеть треуголку, выставив на обозрение распущенные волосы, а исцарапанные и искусанные комарами ноги обнажены от колен до неуместно изящных туфель — накануне вечером она сняла мокрые чулки и забыла найти их утром. Смущенная косыми взглядами и перешептываниями, она вызывающе выпрямилась, расправив плечи. Вдруг чья-то большая рука схватила ее за голую икру; Брианна взвизгнула и шлепнула наглеца шляпой, отчего лошадь шарахнулась в сторону.
Это оказался Роджер, который тоже отпрянул от неожиданности.
— Боже!
— Вот дерь… вот черт, — сказала она, сдерживая свою лошадь. — Зачем ты это сделал?
— Я звал, но ты не слышала. — Он дружески хлопнул лошадь по холке и протянул руку жене. Роджер выглядел усталым, в глазах застыло беспокойство. — Слезай и расскажи мне, что, черт возьми, происходит. Ты была в американском лагере? Не следовало мне просить… Боже, у тебя смертельно уставший вид.
Руки у Бри и правда дрожали, и она на самом деле чувствовала себя смертельно уставшей.