Твой брат, я думаю, разгадает его имя и адрес.
Дензил ХантерДжон бросил бумагу, будто она горела огнем.
— Господи. Хэл…
Брат, покачиваясь, поднялся из-за стола; лицо его было пустым от потрясения и таким же серым и помятым, как письмо.
Джон обхватил брата, всеми силами стараясь его удержать. Хэл сейчас больше походил на портновский манекен, если не считать глубокой дрожи, которая пробегала по его телу.
— Нет, — прошептал Хэл и с неожиданной силой судорожно сжал плечи Джона. — Нет!
— Я знаю, — тихо ответил Джон. — Знаю.
Он гладил брата по спине, чувствуя костлявые лопатки под тонким красным сукном, и периодически повторял: «Я знаю», пока Хэл вздрагивал и глотал воздух."
"— Шшш, — успокаивал Джон, медленно переступая с ноги на ногу и покачивая неподатливую фигуру брата. Разумеется, он не надеялся унять горе Хэла, просто никаких других слов утешения в голову не пришло. Конечно, еще он мог сказать: «Все наладится», — но к чему лукавить.
Подобное уже было раньше, смутно подумал Джон. Не в захламленном кабинете, а в гостиной старого дома в Гаване, где с потускневшей штукатурки нарисованный ангел с распростертыми крыльями сочувственно наблюдал, как он обнимал свою мать, оплакивающую смерть его кузины Оливии и ее маленькой дочки.
В горле у Джона застрял ком размером с мяч для гольфа, но сейчас он не мог проявить слабость, как и тогда в Гаване.
Хэл не на шутку расхрипелся. Джон слышал его затрудненные вдохи и слабый свист, с каким выходил воздух.
— Сядь. — Он подтолкнул брата к стулу. — Постарайся взять себя в руки. Еще немного, и ты не сможешь дышать, и я, черт возьми, не знаю, что с этим делать. Так что просто перестань, — твердо добавил он.
Хэл сидел, уперев локти в колени и обхватив голову руками. Он все еще дрожал, но первый приступ горя прошел. Теперь он выдыхал и снова втягивал воздух в ритмичной, размеренной манере, которой, должно быть, научила его Клэр Фрэзер, чтобы он не умер от удушья. Джон не в первый раз за время их общего знакомства почувствовал благодарность к ней.
Он пододвинул еще один стул и сел, ощущая внутри пустоту. Несколько секунд он не мог думать. Ни о чем. Мысли улетучились из головы. На маленьком столике позади Хэла стояла бутылка. Джон встал, взял ее, выдернул пробку зубами и отхлебнул, не заботясь о содержимом.
Это было вино. Он сглотнул, сделал вдох, затем вложил бутылку в руку Хэла.
— Дотти жива, — сказал он, садясь. — Помни, она жива.
— Да? — выдавил Хэл между вздохами. — Хантер пишет, она была… больна. Очень.
— Хантер — врач, и хороший, — твердо заявил Джон. — Он не позволит ей умереть.
— Он позволил умереть моей внучке, — с горячностью проговорил Хэл, позабыв дышать. Его тут же настиг приступ кашля, рука, сжимающая горлышко бутылки, побелела.