Автор
В мире обычной домашней жизни Галина начинает видеть подковерные игры и загадочные сообщения в повседневных взаимоотношениях, заставляя почувствовать неловкость даже самые банальные моменты. Каждое слово матери кажется сигналом, каждый взгляд — возможностью войти в нечто большее чем просто домашние разговоры....
Валя, не подозревавшая о том, что ее песенка спета, банально похрапывала во сне и занимала чужое место. День за окном занимался пасмурный, и его не жаль было испортить стремительной разборкой с не менее стремительным выдворением девушки за пределы территории.
Прием был отработанным за долгие годы, и сбоев не возникало.
– Валюша! – Федор нежно провел пальцем по ее мягкой спине.
Валентина протяжно всхрапнула в последний раз и зевнула:
– Чего в такую рань-то?
– Это ужасно…
– Чего? Только не говори, что залетел, – сострила она и с хрустом потянулась.
– Я влюбился.
– Ужас-то какой! – воскликнула Валентина, предполагая, что сейчас последует признание в любви.
– Я подлец. Я недостоин тебя.
– Чего уж. Потерплю, – благосклонно объявила Валентина и хихикнула.
Обычно ему удавалось выпалить формулировку на одном дыхании. Сегодня произошел досадный сбой.
«Старею», – грустно подумал Федор, тем не менее с кокетством поиграв мышцами живота.
– Ой-ой-ой, – заметила его маневр Валентина и потянула одеяло на себя.
– Валя, я должен признаться. Я люблю другую. Нам надо расстаться.
Она продолжала лежать, глупо улыбаясь и не веря, что все это опять происходит с ней. Сначала Женя прицепился к вульгарной продавщице, которая была лет на десять старше Валентины, а теперь бывший муж этой продавщицы тоже отправляет ее в отставку. Мир перевернулся, мужики спятили и, пресытившись молодостью и красотой, потянулись к антикварным бабенкам.
– И что это значит? – дрогнувшим голосом спросила Валя, уже понимая, что ́ это значит.
– Прощай! – Федор изобразил страдание и, взяв халат, занял ванную комнату, включив воду на полную мощность. Наверное, Валентина должна была решить, что он там рыдает от горя.
Но ничего подобного она не думала. У нее были более насущные задачи, чем моральные терзания по поводу скоропостижной отставки. О возвращении к Жене нечего и думать. Он должен сам приползти, виноватый и раздавленный. Уверенность в том, что когда-нибудь это свершится, исчезла.
– У моей знакомой брат развелся. Ему срочно нужна домработница. Можно с проживанием, главное, чтобы недорого. Там с ребенком сидеть некому.
– Ой, мне бы какое-то время перекантоваться! – взвизгнула Валентина, усмотревшая в таком совпадении добрый знак.
– Бери телефон. Перекантовывайся, – фыркнула Лариска и продиктовала номер.
