Один из санитаров пощупал пульс.
Врач скорой помощи разорвал рубашку Снейдера и уложил его на бок. На губах Снейдера появились пузырьки пены, а из уголка рта потекла тонкая струйка крови. Видимо, он прикусил язык или губу.
– У него легкие ожоги и нарушение сердечного ритма, – по-английски объяснил врач. Затем потребовал мазь от ожогов, перевязочный материал и термоодеяло. Санитары бросились к машине скорой помощи.
Сабина склонилась над Снейдером. Наконец он открыл глаза и попытался перевернуться на спину. Его веки дрожали.
– Verdomme! – первое, что он произнес. – Сколько времени я был без сознания?
От облегчения Сабина рассмеялась.
– Вы находите это смешным? – прокряхтел он. Врач велел ему не разговаривать, но Снейдер, конечно, не послушался.
– Я слишком поздно увидел кабель на полу, – выдавил он и попытался подняться. – Когда я открыл дверь, ведра с водой уже опрокинулись.
Видимо, Питу было недостаточно убить одну только Ханну Норланд. Он и для отца подготовил смертельную ловушку. Но ни то, ни другое не вышло – очевидно, Пит ван Лун был не таким гениальным, как все думали.
Сабина встала. А того, кто совершает ошибки, можно поймать.
Снейдер приземлился в Роттердаме и забрал свое служебное оружие на таможне. Каждый раз один и тот же спектакль. Сначала нужно было зарегистрировать пистолет в аэропорту, потом его перевозили в безопасном контейнере в грузовом отсеке самолета. «Как изнурительно!»
Затем он отправился на такси прямо в доходный дом своей матери, где у Пита была квартира. Он должен был поговорить с сыном, проверить его подушечки пальцев или по крайней мере взглянуть ему в глаза, чтобы удостовериться, что он не имеет отношения к убийствам в Германии. Ему хотелось наконец-то избавиться от ужасного предчувствия, которое, как злокачественная опухоль, засело внутри его. Но инстинктивно Снейдер знал, что оно оправдается. Поэтому и прихватил служебное оружие.
Подсказки, которые оставил убийца, были прозрачные, но сходились: четыре буквы могли означать многое, в том числе Sneijder или Andersen. А Снейдер много лет назад читал своему мальчику сказки Андерсена, которые тот позже поставил на сцене в виде жуткого спектакля.
А потом еще этот момент со странными отпечатками пальцев, словно преступник сжег подушечки кислотой. В двенадцать лет у Пита была похожая сумасшедшая идея, которой он с гордостью поделился с отцом. «Папа, когда я вырасту и стану преступником, я удалю себе отпечатки пальцев. Тогда ты никогда меня не поймаешь».
