Дальше, сквозь широкие окна, был виден сад, заросший по большей части сорняками. По ним стучал дождь. В стене слева были другие окна, тоже выходившие на сорняки, в углу стояла какая-то арфа, а еще был пустой камин у стены справа – и все.
– Не здесь, – произнес Кристофер с обреченным видом.
Я едва успел сфотографировать эту арфу, а он уже снова сорвался с места и помчался обратно, в вестибюль к лестнице.
– Кажется, я видел тут дверь, – долетел издалека его голос. – А, вот!
Дверь находилась за лестницей. Кристофер открыл ее и бросился вперед еще до того, как я его догнал; когда же догнал, то увидел, что он медленно, осторожно пробирается по темному каменному коридору. По обеим сторонам его было по двери, еще одна дверь в конце. Дверь справа была открыта, за ней мы увидели что-то вроде гардеробной: шеренга пыльных сапог на полу, несколько неопрятных накидок на вешалках и окно, все в паутине, выходившее на мокрый перелесок. Кристофер что-то сердито забормотал и, отпихнув меня, рванул дверь в другой стене коридора. За ней оказалась столовая, такая же пыльная и заброшенная, как и гардеробная; окно ее тоже выходило на заросший сад.
Кристофер выразил все свои чувства, захлопнув эту дверь еще до того, как я успел щелкнуть фотоаппаратом. Он помчался к двери в конце коридора.
За ней оказались кухни – два вполне уютных на вид помещения с креслам и-качалкам и, большими деревянными столами, в дальнем была еще и печь. Дальше находилась кладовка, за которой начинался залитый дождем двор, окруженный красными сараюшками-развалюшками. Теперь уже и Кристофер не мог не признать, что дом, где мы оказались, много, много меньше башни с двойной лестницей.
– Не понимаю! – пожаловался он, остановившись у стола во второй кухне. – Я не ощутил никаких изменений. А ты?
Вид у него был такой, будто он того и гляди разревется.
Вот только лучше бы он не орал так громко. По всем признакам, на кухне совсем недавно кто-то побывал. От плиты веяло жаром, на одном из кресел-качалок лежал мешочек с вязаньем. На столе, рядом с каким-то журнальчиком, я заметил крошки – можно подумать, что кто-то читал за завтраком.
– А может, перемена произошла, пока вы с Милли пытались перекричать друг друга, – сказал я совсем тихо, в надежде, что Кристофер сообразит, куда я клоню.
Он посмотрел на плиту, на вязанье, на стол.
– Видимо, именно здесь Милли и питается, – сообразил он. – Грант, оставайся здесь, на случай, если она появится. А я поднимусь по лестнице, посмотрю, что там творится.
