Автор
В ГУМе есть особенный магазин «Гостиная тетушки Эмили», где каждый предмет — это искусство и любовь к деталям. Как никто не замечает красоту в повседневных вещах, так и вы найдете что-то уникальное для себя или близких, даже если ваш муж Олег Куприн обычно не заходит в такие места....
– Немецкая сторона сожалеет о темных страницах своей истории, – осторожно ответил дипломат.
– Да, конечно, но не об этом речь. Бабушке сказали, что жертвам фашизма выплачивается денежная компенсация.
– Это так.
– Когда можно подъехать к вам, чтобы получить марки, или, наверное, теперь вы в евро платите?
– Посольство не занимается выплатой денежных сумм, – терпеливо объяснял служащий, – вам надлежит обратиться в Комитет помощи жертвам фашизма, предоставить необходимые документы, и через какое-то время энная сумма поступит на ваш счет.
– Подскажите адрес комитета, – выкрикнула я, приплясывая от нетерпения.
К старинному московскому зданию, спрятавшемуся в кривых столичных переулочках, я подбежала около трех часов. У входа, естественно, сидел охранник, перед ним красовался бело-желтый телефон с огромной, словно высеченной из цельного куска камня трубкой.
– Меня ждет Ираида Алексеевна из двадцать третьей комнаты, вот смотрите, я – корреспондент журнала, – затараторила я, подсовывая тучному дядечке, затянутому в черную форму, свое просроченное рабочее удостоверение.
– Проходите, – лениво ответил секьюрити, – второй этаж, направо.
При виде меня Ираида Алексеевна быстро встала из высокого офисного кресла.
– Вы Тараканова? Журналистка?
– Да, час тому назад разговаривала с вами по телефону, вот документ.
Ираида Алексеевна мельком глянула на бордовую книжечку, включила электрочайник и улыбнулась.
– Вы хотите написать о нашей работе?
– Да, – с жаром воскликнула я, вытаскивая диктофон, – вас не смутит этот прибор?
– Конечно, нет, – ответила чиновница и стала рассказывать.
Из ее слов следовало, что компенсацию получит каждый, сумевший доказать, что он и впрямь был узником.
– А это трудно?
– Что? – осеклась Ираида Алексеевна.
– Ну, найти необходимые подтверждения. Чиновница повертела в руках шариковую ручку.
– В общем, просто, следует обратиться в архив, получить выписку и прийти к нам.
– Знаете, – медленно протянула я, – наш знакомый, ныне, к сожалению, покойный, известный художник Вениамин Михайлович Листов, в свое время был заключенным в лагере Горнгольц, но компенсацию ему так и не выплатили!
– Горнгольц! – тяжело вздохнула Ираида Алексеевна.
