На Белом море и среди лесов, где росли куропатки и другие хвойные деревья — отвращающее описание Алешкиной тетради по русскому языку. Сюда приходят люди, чтобы спасти тех, кто окаменел в детстве, погруженный в тумане безвыходности.
Я замер. А Алешка цапнул из миски оладью и запихнул в рот."
"Мы испуганно смотрели друг на друга, оглядывались кругом. Но ничего не видели. Вокруг была лесная ночь.
Алешка прожевал и сказал:
– Очень есть хочется. Садитесь.
Папа отошел от костра и стал вслушиваться и вглядываться в черноту леса.
– Это Лоухи, – спокойно объяснил Алешка, снова прогулявшись пятерней по миске с оладьями. – Не опасно… Легенда…
Он не успел закончить фразу, как снова застонало что-то прямо над нами.
Папа наугад вскинул ружье:
– Кто там? Стрелять буду!
Сначала никто не ответил, а потом раздался жалобный дребезжащий голос, от которого у меня мурашки забегали:
– Милок, выручай.
Голос раздался сверху. Мы подняли головы. На верхушке сосны сидел шебутной дед Акимыч.
Папа не сдержался и выругался. Опустил ружье.
– Погибаю, милок, – снова задребезжал дед. – Голодный…
Мама положила сковороду и сказала:
– Так спускайтесь. К нашему столу.
– Не могу, милая. Застрял навеки. Радикулит меня схватил.
– С радикулитом только по деревьям лазить, – проворчал папа.
– Сам залез – пусть сам и слезает, – сгоряча сказал я.
Но деда надо было снимать с дерева. А как?
Папа перекинул через сук соседнего дерева веревку и один конец дал Алешке:
– Залезай к Акимычу и обвяжи его под мышками.
– А чтой-то я полезу? – с набитым ртом возмутился Алешка.
– Малец! – завопил обиженный дед. – А тельняшку тебе кто подарил свою любимую?
– Ладно уж, – согласился Алешка. – Только она мне все равно велика.
– Подрастешь! – заверил дед. – Давай, залезай! Сил больше нет – маюсь. – И он снова жалобно застонал: – Голод одолел, однако.
Когда Алешка обвязал Акимыча вокруг пояса, мы уговорили деда расстаться с деревом. И он повис на одном конце веревки, как мешок с картошкой, а мы вчетвером держали другой конец и потихоньку его опускали.
Дед приземлился прямо возле стола.
Потирая поясницу, он сел, прислонившись к дереву, и рассказал, что с ним произошло.
Оказывается, он собрался к нам в гости и приплыл на своем «пароходе».
Слезть без помощи Акимыч не мог, сидел, как старый и глупый ворон на суку, да еще и проголодался. А как мама оладьи на стол поставила и «дух евойный до меня поднялся», тут он и застонал.
Деда накормили, дали ему лекарство, и он повеселел.
