Видел уже, как он от неё как от Тёмного духа убегал. А потом её остальные и заломали.
– Ясно, – поморщилась Майяри.
Она не знала, что потом сделали бы с госпожой Зияреллой. В общине иногда появлялись те, кто хотел изменить существующие порядки – или в лучшую, или в худшую сторону, – чаще всего это были мужчины, более решительные или более охочие до власти. Смотря уж чего они хотели. Но они исчезали. Обычно тихо, но если успели себя проявить, то устраняли их показательно, как врагов общины. Когда она жила в общине, такого почти не происходило. Пару раз исчезали жители, чаще избавлялись от слуг, но пойди пойми, помогли им исчезнуть или горы сгубили. О более явных волнениях она слышала уже от деда, который рассказывал ей о вредности подобного поведения.
Девушка опять посмотрела на бабушку. Она сидела у соседнего костра и, устав отбиваться, просто плакала как маленькая, потерявшая родителей девочка. Седой оборотень старательно вытирал её лицо и что-то говорила, но она лишь всхлипывала всё яростней и безысходней.
– Дедушка Борвид, – кивнул на него Вахеш. – Наверное, знаешь его. Слышала по крайней мере. Это брат-близнец родного деда Ранхаша.
Майяри посмотрела на сидящего рядом мужа и прижалась к его плечу. Она чувствовала, что нужно подойти к этой незнакомой ей женщине и попытаться успокоить. Её наверняка пугает такое количество мужчин вокруг, пугает жизнь, в которую её так беспардонно выдернули, расстраивают потери и злит собственное бессилие. Но Майяри не могла подойти. Она боялась. Всё же это была совершенно незнакомая ей женщина, покой которой она случайно нарушила.
Ёрдел тоже смотрел на ревущую бабушку, но на его лице лежала тень капюшона и невозможно было понять, о чём думает.
Вахеш, Леахар и незнакомый Майяри оборотень удивлённо посмотрели на него. Остальные же слишком устали.
– Это наша бабушка, – тихо ответила ему сестра.
Господин Борвид попытался напоить плачущую женщину водой, но та яростно взбрыкнулась, выбила кружку из его руки и начала судорожно стаскивать с ноги сапожок. Оборотень с лёгкостью увернулся и от первого сапожка, и от второго и, присев на корточки, начал опять ласково уговаривать женщину сделать глоточек. Та его не понимала, боялась и злилась и от того вновь разревелась.
Госпожа Харана как-то в сердцах сказала, что Падуба вылитая бабка. Наверное, она имела ввиду всё же характер, потому что внешне Майяри мало на неё походила. Майяри была выше ростом и даже в нынешнем состоянии крепче телом. Да, цветом волос и глаз она, возможно, пошла в бабку, но это всё, что их роднило. Майяри была тоща от сложностей жизни, бабушка же была хрупка от рождения. Ни у одной сумеречницы не увидишь таких тонких слабых рук.
– Красивая какая, – заворожённо выдохнул Леахаш.