В мире двадцатого века множество возможностей и потенциалов, но и туманности, как будто вечное несущее начало жизни на Земле само по себе. Я понимаю, что мои знания могут стать ключом к завершению цикла мореплавания в двадцатый век, чтобы история не осталась безнаправленной петардой. Вместе мы будем решать загадки прошедших эпох и создавать новую траекторию для человечества....
Выходцы из Ионии основали город на мысу, построили каменную стену высотой четыре метра и прокопали ров, заполнившийся морской водой и отделивший их от материка. Как мне рассказали, до нападения в Керкинитиде проживало около двух тысяч человек, из которых не меньше четверти, а то и треть способна была защищать свой город с оружием в руках. Такого количества воинов запросто хватило бы, чтобы отбиться от кочевников, не умеющих штурмовать крепости. Но керкинитидцы быстро сдались, выторговав жизнь в обмен на всё, что имели.
Полемарха Харисия я нашел на агоре, где он совещался с горожанами. Преобладали представители богатых семейств, которым было, что терять.
Поздоровавшись со всеми, я первым делом задал вопрос, который должен был встряхнуть обывателей и освободить их головы от трусливых мыслей:
— Когда мы пойдем на скифов?
Наступила такая тишина, что стало слышно, как жужжит шмель, непонятно зачем залетевший в толпу людей.
Первым нашелся полемарх Харисий:
— Мы как раз обсуждаем этот вопрос.
— Сколько гоплитов может выставить полис? — поинтересовался я.
— Шесть лохов, — ответил он и добавил в оправдание: — Это всё, что у нас есть.
В греческих полисах, кроме Спарты, в лохе сто человек — четыре эномотии по двадцать пять человек в каждой, построенные в три ряда по восемь человек и позади ураг, который не позволял сбежать струсившим.
— А сколько лучников и пращников? — задал я следующий вопрос.
Полемарх задумался, а потом выдал исчерпывающий ответ:
— Хороших мало.
— Давайте наймем тавров. Я слышал, они хорошие лучники и пращники, — предложил я.
