Автор
Первокурсница обнаруживает необъяснимое притяжение к незнакомцу, чье присутствие вызывает сильные эмоции и ощущение проклятия. Между желанием забыть и нарастающим влечением возникает конфликт, когда истинная природа отношений ставит под угрозу всё.
Растерянность от поразительной наглости и бестактности преподавателя трансформировалась в жжение, кипение внутри.
— У вас нет права разговаривать со мной в таком тоне, оскорблять меня.
— У меня есть все права, в отличие от биомусора. Вас пустили в Университет Амока, будьте благодарны за это!
— Я требую извинений, — я встала, не собираясь сдаваться.
Вот оно — пресловутое превосходство сильного над более слабыми. Не заслуженно, а просто по факту занимаемого положения.
— Пошла вон, — палец указал мне на дверь.
Не тратя ни секунды на раздумье, подхватила сумку и покинула аудиторию.
Слушать ее две пары подряд после того, что она наговорила…
Злость бурлила внутри, делая движения резкими, отрывистыми. Пока я на грани, отнесу Малину крем. Он должен быть на парах, оставлю под дверью. Вряд ли кто-нибудь решит его украсть.
В нашем блоке стояла тишина. Впрочем…
Застыла по инерции напротив второй комнаты. Стоны?
Черт. В самом деле. Заняться им больше нечем, что ли?
Вернулась к движению и скрылась за своей дверью.
Фиф, лежа на кровати, опустила планшет. Нога, перекинутая через колено, покачивалась.
— Привет, — поздоровалась я, подходя к своей тумбочке.
Вроде обычный голос, но интуитивно не нравится.
— Ты не в универе ночевала?
— Нет, — я достала банку с кремом.
— А где? Мы волновались.
Остановилась посреди комнаты на пути к двери.
Глаза Фиф блестели настороженностью и чем-то затаенным. То ли обидой, то ли гневом. Каким образом я могла это вызвать?
— Что ты хочешь услышать, Фиф? — я обняла банку, прижала ее к животу.
— Просто интересуюсь. Не хочешь — не говори.
— Действительно не хочу.
Болтать о том, что проснулась в квартире Дрейка — нет уж. Нет и нет. Вышла из комнаты, в блоке задерживаться тоже не стала.
Редкие столичные не обращали на меня внимания. Хорошо, все-таки, когда не замечают. Можно незаметно творить разную дичь и говорить, что так и было.
У перехода в корпус столичных остановилась, силясь переступить невидимую черту.
Зайду и выйду. Не буду же сидеть здесь Малина ждать. Оставлю крем и уйду — дело пяти минут.
Возможно, двух. Если повезет.
Шаг ускорился сам собой. Торопливый, суетной, но я не в силах его контролировать.
Здесь не скрипел пол, огромные окна в коридоре, несколько ответвлений мини-гостиных выглядели лучше, чем весь мой блок.
Эта несправедливость лишь сильнее подогревала гневное негодование.
Я не возмущаться пришла. Хотя всегда найду для этого время.