— Какого черта?! — возмущение могло прозвучать как задумано, если бы не стон в конце.
Рука в два счета забралась под кофту. Прикосновение к животу на границе ребер запустило хаотичный бег мыслей.
Кожа к коже это… жестоко.
Вцепилась в запястье. Надежды, что Малин благоразумно сдастся, еще мелькают.
— Это перебор, — прорычала я и едва не расплавилась от ласкового поглаживания талии.
Одно прикосновение и я растекаюсь под его руками. Ужас!
Мы проехали несколько метров и вновь остановились.
Мне кажется или уголок губ с другой стороны от меня чуть вздернут? Он улыбается, ухмыляется, или это игра света и воображения?
— Малин, все, хватит, — выдохнула и зачем-то провела подушечками по выпирающим венам на его кисти.
Отдернула руки, вцепилась в сиденье по краям. Так надежнее.
— Я больше к тебе не прикоснусь, и ты меня не трогай.
Находиться рядом с истинным и не касаться его — настоящее испытание. Будем наращивать твердость характера. К моменту, когда станем свободными, точно обретем железную выдержку.
Малин, похоже, имел иное мнение. Пальцы проворно пролезли под резинку спортивных брюк, заставляя меня задыхаться.
От возмущения и от слишком острых ощущений.
Прикрыла веки, не в силах издать ни звука.
Послать его… Громко, четко. Чтобы понял и не притворялся, будто ослышался.
В груди комом застрял весь алфавит. Можно собрать лишь бессвязные слога.
— Убери руку, — свистящий шепот мешался с моим тяжелым рваным дыханием.
Почему его ладонь такая горячая? Обжигает и многократно усиливает ощущения.
— Расслабься, — Малин захрипел. — Помогу.
— Чем? — очередное возмущение мало на него походило.
Мягкие подушечки почти невесомо скользили по белью. Хлопок давно намок, я знала, но Малину этого знать необязательно.
— Оргазмом, — теперь Макс точно усмехнулся. В бледно-желтых глазах блестело возбуждение. — Кончишь и нервозность убавится. С людьми разговаривать нормально начнешь, а не только сквозь зубы.
Раздражение все же нашло путь через сладкое томление.
Закусила нижнюю губу изнутри всеми передними зубами от первого нежного касания. Уже не по ткани.
Внутри что-то затянулось с восторгом и, одновременно, тоской. Эйфория от новых ощущений выбивала один тихий стон за другим. От каждого умелого прикосновения к чувствительным точкам.
Не думала, что от рук Малина может быть настолько чудесно.
Острая необходимость тоже касаться истинного взяла контроль над левой рукой. Она плохо слушалась.