Истома гуляла от низа живота до солнечного сплетения, я то и дело сжимала бедра и недовольно фыркала.
Почему я должна страдать? Из-за столичного! Зачем вообще мне все это…
Не задумываясь над последующей реакцией, положила ладонь на бедро Малина. Мышцы под плотной тканью мгновенно задеревенели.
— Ну и что ты творишь?
Спокойный голос. Неприятно спокойный. Опять я одна страдаю за двоих?
— А мне нет. Убери руку.
Под действием раздражения непроизвольно чуть сдвинула ладонь вверх, слегка надавила на бедро ногтями.
Осознание действия пришло вместе с натянутым:
Выдохнула от острого томления в самом низу.
Это разум больной или я?
— Не говори угроз, которые меня возбуждают, — я уселась поудобнее, закинула щиколотку на колено.
Хорошо, что не люблю юбки. В брюках могу себе позволить сидеть как угодно.
Ладонь не убрала. Так действительно спокойнее. Легкая истома. Всего-то.
Малин слишком тихо выругался, перехватил руль другой рукой, а освободившейся нагло сжал мое бедро.
Выдох застрял в груди, я во все глаза смотрела перед собой от очередной прошившей тело молнии.
— Не смей ко мне прикасаться, — зашипела, впиваясь ногтями в ногу Макса.
— Тебе меня мять со всех сторон можно, а мне тебя трогать нельзя, — иронично усмехнулся Малин, смотря на дорогу.
— Я не мяла тебя со всех сторон. И это другое.
— Да? Какое? — горячая ладонь сдвинулась туда-сюда, активируя то, что еще спало до этого.
Сцепила зубы, чтобы не взвыть от досады. Правда все равно на моей стороне.
— Ты сильнее. Тебе легче сопротивляться, — аргумент казался стоящим. — И я дольше тебя страдаю.
— И кто в этом виноват?
Авто плавно повернуло к сканерам Оранжевого района.
— Ты, конечно, — фыркнула я невозмутимо. — Приходится постоянно тобой дышать, а я не хочу. Ни тебя, ни истинности.
Рука на моем бедре заметно напряглась.
— Малая, ты забыла, как работает истинность. Мне тоже приходится, как ты говоришь, тобой дышать.
Снова захотелось возразить, что это не то же самое.
Да, эгоизм. Я не хочу чувствовать, а что испытывает он меня не касается.
Эмоции томились на углях, развязывая язык.
— Из-за тебя мой запах проявился раньше времени. Я не хочу быть ходячей мишенью.
Ладонь напряженно сместилась, большой палец обвел колено.
Мой очередной тихий вздох потерялся среди размеренной мелодии.
— Лучше не говори мне подобного, — голос прозвучал натянуто, глухо.
Стиснутая челюсть выдавала то, что скрывалось внутри.
Короткая приятная волна накрыла меня с головой.