Андрес сидел на витрине магазина, рассказывает забавную историю про студента, который сел в лужу, вызывая хохот у всех присутствующих. В этот момент я думала, что мне пора домой, но удивительно приятная атмосфера магазина заставила меня задержаться ещё немного.
Вдруг твоя детская влюбленность не увяла, а еще способна расцвести пышным цветом нам на радость?"
"– Мама, ты хоть понимаешь, что даже если бы я согласилась за него выйти, Тереса отравила бы нам всю жизнь? Один ее вид постоянно напоминал бы о том, что я видела, – резко ответила я. – Что в таких условиях вырасти может? Колючка какая-нибудь. А колючки не цветут. Нет, Даниэлю лучше уехать. Ты должна поговорить с ним об этом прямо сейчас, пока не случилось ничего непоправимого.
– Но, Патти… – растерянно сказала мама.
– Прямо сейчас, – повторила я. – Мы спустимся, и ты с ним поговоришь.
Глава 6
Когда мы вернулись к гостям, то обнаружили там одного лишь Даниэля. Он сидел на диване и небрежно перелистывал какой-то спортивный журнальчик, не особо рассматривая, что там написано. Он настолько погрузился в свои мысли, что нас заметил, лишь когда мама его окликнула.
– Даниэль, – смущенно сказала она, – мы с Патрисией обсудили сложившуюся ситуацию. Наверное, будет лучше, если ты уедешь.
Слова эти дались ей необычайно трудно. Каждое она выдавливала из себя, будто надеялась – что-то произойдет и договаривать не придется.
– Пусть Патрисия это сама мне скажет, – неожиданно ответил он и посмотрел на меня. – Глядя в глаза. Скажет, что больше ничего ко мне не чувствует.
– Даниэль… – начала я.
– Глядя в глаза, Патрисия, – повторил он.
Я посмотрела ему в глаза, такие знакомые, такие близкие. И на меня нахлынула волна воспоминаний, как будто и не было этого года и того ужасного происшествия с Тересой… С Тересой?
– Даниэль, я действительно хочу, чтобы ты уехал, – четко сказала я.
– Пилар, вы же видели? Неужели и после этого будете настаивать, чтобы я отказался от вашей дочери?
– Даниэль, это все – прошлое, понимаешь? – попыталась я объяснить.
– Вот именно, прошлое не хочет отпускать ни меня, ни тебя, – горячо заговорил он. – За этот год я исходил весь Фринштад в надежде на то, что наша встреча все вернет. И вот мы встретились, а ты меня прогоняешь.
– Нет, Даниэль. Между нами ничего быть не может. Между нами всегда будет стоять Тереса.
– Патти, я же говорила, вины Даниэля в том нет, – попыталась вмешаться мама.
– Я не знаю, есть или нет. Это теперь не имеет значения.
Я развернулась и пошла прочь из гостиной. Даниэль разразился мне вслед горячей речью, которая была наполнена проклятьями Тересе. Мама уговаривала его успокоиться. Надеюсь, она убедит его уехать. Оставаться в гостиной я не могла.
