После предательства сестры и жениха Патрисия уехала из дома навсегда. Но мать убеждает её вернуться на свадьбу сестры с аристократом. На торжестве героиня встречает загадочного мужчину, который пробуждает в ней новые чувства. Любовь или месть – что победит в её сердце?
– И внутренне, – ответил он. – Можете мне поверить, я столько лет с этой семьей знаком.
– И все равно, – уже не с таким напором продолжила она. – Правила приличия на то и вырабатывались столетиями, чтобы их соблюдали воспитанные люди.
– Чем мы нарушаем приличия, разговаривая друг с другом? – не уступал позиций Андрес. – По-вашему, показная скорбь много лучше?
– Умерла ее родная сестра, – повторила фьордина Нильте уже изрядно всем надоевшее. – Неужели ее смерть не вызвала у Патрисии хоть каких-то чувств?
– Наверное, это ужасно, но нет, – ответила я. – Еще недавно мне казалось, что я ненавижу Тересу, но сейчас и этого нет.
– В самом деле? Вы ее ненавидели? – заинтересованно спросил незаметно вошедший капитан Суарес. – Наверняка у вас была на это серьезная причина?
Я невольно бросила взгляд в сторону Даниэля. Что может быть серьезней соблазнения жениха накануне свадьбы? Разве что убийство любимой канарейки…
– Не думаю, что стоит об этом говорить, – ответила я. – Для следствия это не важно.
– Что важно, а что не важно – решать мне, – возразил сыскарь. – Может, причина была настолько серьезна…
Он сделал паузу, позволяя мне додумать за него. Настолько серьезна, что я лично убила Тересу. Вспылила и приложила ее тем, что под руку попало. Да хоть массивной статуэткой Богини плодородия, привезенной родителями в свое время из поездки в Корбинианское королевство и выпрошенной Тересой для собственного пользования. Да, эта тяжелая рельефная штуковина просто идеально бы подошла. А что Дара у меня не хватило бы провести ритуал, так рядом со мной стоит Андрес, почти полноценный маг, чьих сил на такую безделицу хватило бы точно.
– Но порядок нарушать мы не будем, – продолжил сыскарь. – Сейчас по плану разговор с безутешным женихом. Кто здесь Бруно Берлисенсис?
Бруно молча встал и направился к двери. Фьордина Нильте проводила его тяжелым оценивающим взглядом, небрежно откинулась на спинку кресла и огляделась. На удивление, говорить о виновности Берлисенсисов она не торопилась. Видно, никаких новых идей за это время в голове не появилось, а старые оказались не столь эффективны, как хотелось.
– Патрисия, у вас удивительно уютная гостиная, – неожиданно сказала она.
– Спасибо, – удивленно ответила я. – Но это скорее заслуга мамы.
– Не скромничайте. – Она хищно мне улыбнулась, и я внутренне подобралась. – Без вас точно не обошлось. Я, как человек, приближенный к искусству, не могу не заметить, с каким вкусом вы одеваетесь.
– Спасибо, – повторила я.
