Она коротко улыбнулась, услышав настоящее имя Уита.
– Если честно, так мне нравится больше. Девон и Уит, – сказала она, отпустив его пальцы, и поднесла голую руку к его лицу. Он закрыл глаза, поняв, о чем Фелисити думает, до того, как она прикоснулась к нему, провела мягкими подушечками пальцев по длинному белому шраму на его щеке. – И тот, кто сделал это.
– Эван. – Он прижал ее руку, наслаждаясь ее прикосновениями, пока впервые в жизни рассказывает эту историю, – и тут же возненавидел себя за то, что воскрешает прошлое и получает немыслимое наслаждение, наконец-то говоря об этом вслух.
– Я думал, что спасен, когда он появился в приюте – мой отец.
Она кивнула, и он продолжил:
– Моя мать оставила немного денег, но семья, которая приютила меня, дожидаясь весточки от него, взяла плату за жилье и еду.
– С ребенка?"
"Ее шок был осязаем, и Дьяволу вдруг пришло в голову, что есть вещи, которых он никогда не сможет ей рассказать; он убережет ее от знания, что такое вообще существует в мире.
Он сунул руку в карман брюк и вытащил клочок ткани. Потрепанный и ветхий. Фелисити взглянула на него, когда Дьявол большим пальцем провел по вышивке, к которой была приколота медная булавка. Он знал, что ей хочется взять ткань, рассмотреть, но она сдержалась. А его разрывало между желанием отдать ей доказательство того, что он никогда не станет равным ей, и снова его спрятать; он хотел поделиться, но одновременно страшно этого боялся. В конце концов Дьявол остановился на третьем варианте – просто положил ткань на ладонь так, чтобы стало видно красивую, когда-то красную букву М, теперь вылинявшую и ставшую коричневой и почти распавшуюся на части.
Его талисман.
Его прошлое.
Он хотел, чтобы она поняла.
– Мне было десять, когда он пришел… по иронии судьбы, ночью. Они забрали меня из спальни мальчиков, и я до сих пор вижу свет от свечи настоятеля. – Он сжал кулак, не заметив этого. – Я думал, что спасен. Отец привез меня в деревню, в поместье такое шикарное, о каком я и мечтать не мог.
И представил меня братьям. – Дьявол помолчал, затем повторил: – Я думал, что спасен.
Фелисити крепче сжала его ладонь, переплела свои пальцы с его, словно уже видела его прошлое.
– Но нет, – сказал он. – Я всего лишь сменил одну тьму на другую.
Дьявол ощущал проницательную сосредоточенность Фелисити, острую как бритва, не отпускавшую его ни на секунду. Он не смотрел на нее. Просто не мог.
