Длинными, неспешными рывками, от которых внутри нее начала закручиваться пружина наслаждения.
– Скажи, что ты чувствуешь, любимая.
Она и хотела бы, но не могла, потому что все слова опять куда-то подевались. Он похитил их поцелуем, и своими прикосновениями, и восхитительно длинным естеством, ласкающим, направляющим, ублажающим ее. Его движения, такие медленные и дивные, прогнали последние следы боли, оставив только вздохи, ахи и безупречный ритм – тот, к которому она с радостью подстроилась.
И как только ей это удалось, он открыл глаза, поймал ее взгляд, и она, увидев в его глазах незамутненное, неподдельное желание, снова утратила все слова.
Фелисити потянулась к нему, провела пальцем по подбородку, где шрам выглядел особенно неровным и белым.
– Ты тоже хочешь все.
– Да… – Он зашипел от удовольствия. – Черт, да, я хочу все.
Он качнул бедрами, и она закричала, потому что он снова попал в то дивное местечко. Дьявол замер, приподняв бровь.
– Здесь? – Он повторил движение.
Она вцепилась ему в плечи.
– Да!
Снова.
– Пожалуйста.
Еще раз.
– Дьявол, – выдохнула она.
– Скажи это снова, – прорычал он, помогая ей взлетать все выше и выше. – Повтори те твои слова.
Она распахнула глаза и увидела, что он пристально на нее смотрит.
– Я люблю тебя, – прошептала она, когда он вонзился в нее.
– Да.
– Я люблю тебя. – Она льнула к нему, повторяя слова как молитву. Литанию. – Я люблю тебя.
– Да!
И все это время он смотрел ей в глаза, шепча это единственное, прекрасное слово, снова и снова, давая ей все, чего она хочет.
Все, о чем она когда-либо мечтала. А она признавалась ему в любви, и они вместе стремительно неслись к наслаждению. И когда оно нахлынуло на нее, как волна, он поймал поцелуем ее крики, а затем смех. И только потом, все еще слыша звуки ее буйного наслаждения, он тоже получил разрядку, глубокую, мощную. И на его устах было ее имя."
"Спустя несколько минут, а может, часов, они молча лежали под звездами в ошеломительном изумлении от происшедшего. Дьявол поменял положение, уложив Фелисити себе на грудь, и выписывал пальцами круги на ее коже.
Он крепко прижимал ее к себе, согревая объятиями, запустив пальцы в волосы, ласкал их нежно, ритмично, и всю эту короткую вечность она представляла себе, что эта ночь преобразила его так же, как ее.
Фелисити закрыла глаза, слушая ровное биение его сердца, и мечтала – это были такие спокойные, домашние фантазии, заканчивающиеся тем, что он брал ее за руку и клялся в вечной любви.
