Она вдыхала его запах – табак, можжевельник и грех – и представляла, что теперь любой намек на что-нибудь из этого будет вечно пробуждать в ней фальшивые воспоминания, которые она соткала, лежа в его объятиях.
Свадьба в Ковент-Гардене, шумное празднование, полное вина и песен, и ночь после него на этой самой крыше – повторение сегодняшней ночи, только лучше, потому что в конце он ее не покинет.
Та ночь кончится их совместной жизнью. Браком. Партнерством. Чередой детишек с красивыми янтарными глазами, сильными плечами и прямыми носами.
Детишек, которые будут знать, что мир велик и прекрасен, и аристократы ничто по сравнению с трудолюбивыми мужчинами и женщинами, построившими город, в котором живут, и делающими его лучше с каждым днем.
Мужчинами, как их отец. Женщинами, как та, которой надеялась стать рядом с ним она.
Она закрыла глаза и представила себе этих детишек. Захотела их. Уже полюбила.
Так же, как любит их отца.
– Фелисити. – Он негромко произнес ее имя, и она приподняла голову, заглянув ему в глаза.
– Приближается рассвет.
Рассвет уже собирался прогнать прочь темноту, а вместе с ней такие драгоценные неосуществленные воспоминания.
«Не отсылай меня домой. Оставь здесь. Мое место тут».
Она не сказала этого вслух, но он, похоже, все равно услышал.
– Ты заслуживаешь большего, – проговорил он. – Заслуживаешь брачной ночи. С мужчиной в десять раз лучше меня. С мужчиной, который сможет дать тебе высшее общество и титул, имя и состояние, дом в Мейфэре и загородное имение, принадлежавшее его семье много поколений.
Фелисити почувствовала гнев.
– Ошибаешься.
– Нет.
– Я ничего этого не хочу.
Он целую вечность смотрел на нее.
– Расскажи-ка мне снова, почему ты плакала в спальне в тот день, когда взломала замок. В день, когда твои друзья отвернулись от тебя. Расскажи мне еще раз, что ты оплакивала.
Теперь вспыхнуло жаркое смущение.
– Это другое, – возразила она. – Я другая. Мне больше не нужны Мейфэр и балы.
– Если бы я в это поверил… – Он посмотрел на звезды. – Я бы приполз к тебе без колебаний, но если я это сделаю, у тебя никогда не будет той жизни. Тебя не примут.
– Но ты бы любил меня? – прошептала она голосом едва слышным, голосом, почти не отличающимся от шелеста ветра над черепицей крыши. Шелеста кожи о кожу.
Их смешанного дыхания.
Звука надежды.
Дьявол выдохнул, длинно, прерывисто. А затем сказал ей кое-что правдивое.
– Недостаточно.
