– Фелисити, мы не говорим с мужчинами о деньгах, – укорила дочь маркиза.
– В таком случае, матушка, тебе лучше уйти, потому что этот разговор должен состояться. – Артур посмотрел сестре в глаза. – Что-то, связанное с деньгами.
Он перевел взгляд в дальний конец коридора, туда, где из темноты тянулась узкая лестница, ведущая в комнаты прислуги. Сейчас слуги мирно спали, знать не зная, что их судьба висит на волоске. В точности, как не знала об этом и Фелисити – до той самой секунды, когда ее брат, которого она любила всем сердцем, кивнул в последний раз и произнес:
– У нас их нет.
Она моргнула. Это прозвучало ожидаемо, но все равно потрясло.
– Что это значит? – Девушку охватило раздражение.
Артур отвернулся, пригладил растопыренной пятерней волосы, затем снова повернулся к ней и развел руками.
– А на что это похоже? Денег нет.
Фелисити отошла от лестницы, помотала головой.
– Как такое возможно? Ты же Мидас!
Он засмеялся весьма безрадостным смехом.
– Больше нет.
– Артур не виноват, – произнесла с лестничной площадки маркиза Бамбл. – Он не знал, что это недобросовестная сделка. Думал, остальным участникам можно доверять.
Фелисити тряхнула головой.
– Недобросовестная сделка?
– Не было никакой недобросовестной сделки, – негромко сказал он. – Никто меня не обманывал. Я просто… – Она шагнула к брату, потянулась к нему, желая утешить. Он добавил: – Я даже не предполагал, что могу их потерять.
Фелисити взяла его руки в свои.
– Все будет хорошо, – спокойно проговорила она. – Значит, ты потерял часть денег.
– Все деньги. – Он посмотрел на их переплетенные пальцы. – Господи, Фелисити! Прю ничего не знает.
Фелисити не думала, будто ее невестка станет хоть немного переживать из-за того, что Артур неудачно вложил деньги. Она улыбнулась брату.
– Артур, ты же наследник маркизата. Отец поддержит тебя, пока ты восстанавливаешь бизнес и репутацию. Ведь есть земли. Дома. Все исправится.
Артур покачал головой.
– Нет, Фелисити. Отец вложил деньги вместе со мной. Все пропало. Все, что не входит в майорат.
Фелисити моргнула, затем повернулась к матери, стоявшей, прижав руку к груди. Та кивнула.
– Все.
– Когда?
– Это не важно.
Она резко повернулась к брату.
– А мне кажется, что очень важно. Когда?
Он сглотнул.
– Восемнадцать месяцев назад.
У Фелисити отвисла челюсть. Восемнадцать месяцев! Они лгали ей полтора года.
