Внутри автомобиля скрывались угроза и тайна. Представительский белый «Линкольн» катился по Бейруту, проникая в мир богатых отелей, казино и ресторанов. Здесь царила напряженная атмосфера, где каждое движение можно было уловить, как нити шелка между золотыми купюрами и стальными мечами....
Лейтенант-пограничник, заглянувший в купе Омара, не обнаружил в его паспорте ничего подозрительного. Куда больше неприятностей доставил пограничный пес, пущенный затем в купе. Но среди вещей Омара не было ни взрывчатки, ни наркотиков, ни других запрещенных к провозу предметов, поэтому, покрутившись в тесном купе и оставив на брюках Омара влажный след своих слюней, пес выскочил обратно в коридор. Удовлетворившись такой проверкой, лейтенант шлепнул в паспорт Омара въездной штамп и вместе с кинологом перешел к следующему купе.
Перед отъездом Омар отправил Джафара и его боевиков в косметический салон. Джафар провел в салоне почти три часа, где его тщательно постригли, почистили кожу на лице и привели в порядок ногти. Но при всем старании косметологи не могли изменить дикое выражение его лица. К тому же после того, как Джафар, опять же по настоянию Омара, сбрил бороду, у него под подбородком открылся уродливый шрам, тоже не добавляющий Джафару обаяния.
– Куда едешь? – спросил у него старший пограничного наряда, пока его подчиненный перетряхивал тощую спортивную сумку Джафара."
"– В Москву, – промямлил в ответ Джафар.
Он сидел на нижней полке, опустив на пол обутые в дешевые шлепанцы ноги. Разговаривая с пограничниками, он старательно опускал взгляд, из-за чего его лицо приняло вовсе дегенеративное выражение.
В Москву! Старший пограннаряда презрительно скривился, разглядывая сидящего перед ним неряшливо одетого человека с тупыми бессмысленными глазами. Мало там таких дебилов!
– А что делать собираешься?
– Работать, – изобразив, что удивлен вопросом, ответил Джафар. – Брат подрядился в Подмосковье коттеджи строить. Он уже полгода в Москве. Говорит, можно хорошо зарабатывать. А у нас работы совсем нет. Вот я и решил к брату податься.
Пограничный офицер хмыкнул. Сначала развалили страну, а теперь подались в Москву.
– А это что? – Он ткнул пальцем в заклеенный пластырем шрам на шее Джафара.
Джафар отшатнулся, прикрыв лейкопластырь рукой.
– Чирей выскочил. Никак залечить не могу.
– Ничего нет, товарищ старший лейтенант, – объявил старшему наряда пограничник, осматривавший сумку Джафара.
Старлей неохотно кивнул. Его бы воля, он бы ссадил этого урода с поезда и отправил обратно.
