А вдруг они не ответят? Или ей ответит не Гусеница? Вдруг они уже знают, что Сэм – ее дочь, и пригрозят убить ее, если она не выполнит их требования? Что тогда?
Щелчок, а затем мужской голос.
– Алло? – Это был Гусеница. Говорил он тихо – вероятно, чтобы его друзья ничего не слышали.
– Привет, Гусеница, это Эбби. – Голос ее звучал так же тепло и естественно, как и всегда. Долгие годы практики подготовили ее к этому. Никогда не давай им понять, что ты на самом деле чувствуешь. Даже сейчас, едва сохраняя самообладание, она легко включилась в разговор. Улыбнулась – в надежде, что он услышит улыбку в ее голосе. – У меня уже есть кое-какие хорошие новости. Я получила доступ к полицейской базе данных, так что теперь могу как следует изучить это дело.
– Ладно, и что же вы выяснили?
– Как мы уже обсуждали, для тщательного расследования мне потребуется некоторое время, и я не могу сделать это отсюда. Так что я собираюсь поехать к себе в отдел и начать копать. Посмотрим, что выплывет.
– Погодите! – Гусеница повысил голос, в нем зазвучала паника. – Вы нужны нам здесь, чтобы держать всех подальше!
– Мне очень жаль, но я не могу заниматься расследованием отсюда, – сказала Эбби.
– Так найдите, блин, какое-то решение! Нам нужно, чтобы вы раскрыли правду о том, что произошло!
Эбби было необходимо переформулировать для него это требование, и нужные слова пришли к ней, но на долю секунды медленней, чем обычно. Ничего такого, что заметил бы Гусеница. Но Уилл в ответ на короткое молчание приподнял бровь.
Она прочистила горло.
– Ваше волнение понятно. Вы хотите, чтобы именно я нашла доказательства того, что шеф детективов был вовлечен в торговлю детьми из этой школы, поскольку я единственный сотрудник полиции, который в данный момент верит вам. Но при этом вы хотите, чтобы я оставалась здесь и обеспечивала вашу безопасность. И вам трудно доверять полиции, если здесь не найдется никого, на кого вы могли бы положиться.
– Да, вот именно, так что вам нужно как-то решить этот вопрос.
– И как вы предлагаете его решить? – Ясно изложив проблему, она оставила ему только один выход.
Теперь лишь требовалось, чтобы он заглотил наживку и принял решение за нее.
Все слишком уж затягивалось. Гусеница раздраженно стиснул телефонную трубку. Все вдруг показалось невероятно сложным и непреодолимым.
