Автор
В темном дворце жены мачехи найдется место лишь для притворства и отчаяния — а здесь каждый день становится новым испытанием. Тысячи хрустальных дверей, тысяча таинственных шепотков — и ты одна знаешь, что темный выбирал тебя не только по физиономии.
Когда мы поравнялись, я заговорил первым:
– Если ты про Марту, то лекари заверяют, что ее жизни ничего не угрожает.
– Зато остальным очень даже угрожает! – выплюнул наставник. – Ты еще не читал мою записку? Завеса снова движется.
Я смачно выругался. Да что с ней такое?!
– Рано или поздно патруль светлых засечет ее, и нам придется отвечать, – мрачно отозвался я. – Хуже всего то, что Ристан наконец поймет, насколько мы слабы. Их и дракон не испугает.
– Да нет же! – покачал головой Уоррен. – Завеса движется в другом направлении – по территории Хейдорина.
Оторопев, я в изумлении уставился на Уоррена:
– Что за ерунда! Ты уверен?
– Абсолютно. Собирайся, я открою портал на границу – дежурные маги уже там, но без нас они не справятся.
– Конечно, – отозвался я, но крошечная запинка не ускользнула от внимания наставника.
Уоррен фыркнул, явно не одобряя меня, но махнул рукой, веля поторопиться. Мне не хотелось покидать жену, но Завеса не оставила выбора. Если ее не остановить, она поглотит всю магию в Хейдорине – и все равно останется голодной!
Найдя Ванессу, я сообщил, что должен отлучиться, и велел ей прислать магического вестника, как только Марта очнется. Подруга, уже успевшая прийти в себя, кивнула и проводила меня обеспокоенным взглядом.
Внутри билась тревожная мысль: а что, если мы окончательно утратили контроль над Завесой? Это высшая магия, созданная сразу после войны. Сейчас мы слишком слабы, чтобы утихомирить ее. И у нас точно не выйдет сплести новую преграду.
Глава 17
Марта"
"Голова нещадно болела. Впрочем, это слабо сказано. В висках стучали молоточки, затылок простреливал спазм, и даже макушка ныла, словно я приложилась ею обо что-то твердое.
С трудом пошевелившись, я приподнялась на подушках и осмотрелась, силясь сфокусировать взгляд. Так, похоже, мои проблемы гораздо серьезнее – зрение отказывалось слушаться. Перед глазами вспыхивали цветные полосы, мешая и вводя в ступор. Некоторые, например светло-голубые и золотистые, были тонкими и едва заметными.
