Ее любовь — сокровенная тайна, и она, Орелия, не вправе запятнать эту любовь, превратив ее во что-то низменное и чуждое тому духовному экстазу, который снизошел на нее. Она любит обоих: и Кэролайн, и маркиза, и поэтому ее долг — помогать им. Ее любовь к ним должна и ее самое сделать более великодушной и чуткой. Она должна забыть о себе и сделать все, чтобы они тоже познали то невыразимое блаженство взаимной любви, которое она только что испытала…
Эта мысль так захватила Орелию, что некоторое время она стояла молча, все так же глядя на деревья в саду и кусты у края террасы, пока ее не вывел из этого состояния голос маркиза:
— Да, мне очень понравились эти стихи… — Она постеснялась высказать вслух предположение, что эти его стихи посвящены ей, и поблагодарить его.
— Но вы так и не ответили на мой вопрос! — помог ей маркиз преодолеть эту неловкость.
О, столько вопросов она себе задавала! Но на какой же вопрос она должна ответить маркизу?
— Я спросил, прощаете ли вы меня, хотя сам я не считаю возможным извинить ни то, что я сказал вам, ни особенно то, что я о вас подумал. Это непростительно! Единственное, о чем я могу еще умолять вас, Орелия, так это чтобы вы доверяли мне…
— Но не следовало бы и мне так… говорить с вами, как я говорила… — тихо отвечала она, — и я вам верю, милорд, и всегда… верила. Дело в том, что я была очень уязвлена мыслью… что вы так плохо обо мне думаете! Мой рассудок страдал, и сердце страдало…
Они опять немного помолчали.
— Могу лишь надеяться, что вы меня простите, и всем сердцем, однако хочу, чтобы вы дали мне обещание…
— А что я должна обещать?
— Что вы больше никогда не поставите себя в столь опасное положение; что вы обратитесь ко мне за советом или за помощью, как бы трудно это для вас ни было. Клянусь, что ничем не оскорблю ваше доверие и постараюсь оказать вам помощь так, как вы того пожелаете, а не тем способом, какой мне представится наилучшим.
Орелия слегка улыбнулась:
— Это очень великодушно, милорд, ведь у меня такое чувство, что многое в моих поступках, словах и чувствах вызывает у вас сильное неодобрение…
— Дайте мне шанс доказать вам, что ваше доверие ко мне обоснованно и справедливо, — взмолился маркиз, и так искренне прозвучала его мольба, что она не устояла.
— Обещаю, — только и сказала она.
— И еще одно, — продолжил маркиз, — всегда говорите мне правду, Орелия, никогда не лгите, потому что вот этого я точно не вынесу.
