В древности, среди коз и овец, царица Пенелопа плетет покрывала, размышляя над брошенным мужем и великой войной. Дворец с тремя десятками двориков – вот все ее владения в этом маленьком мирке. Величайшая из древних войны разразилась именно из-за нее, но это лишь начало истории о любви, предательстве и удачливой затейливости Пенелопы....
—А если чего не рассечешь, то тебе п…ц. Поняла, да?
– Ты давно здесь? – вопрос плохой, но обязательный.
– Здесь я три года, до этого я в Западном Берлине работала.
– А где лучше?
– Здесь лучше – и сравнивать нечего. И в материальном отношении, и по-всякому… Пьяный немец – тяжелый клиент. А здесь, считай, совсем и не пьют. Здесь гораздо приличней народ. А приезжие, сброд всякий, они всюду одинаковые. Но в Цюрихе всякой швали меньше. Здесь место дорогое, шваль всякая сюда не идет. Я довольна здесь, – с достоинством провинциальной учительницы ответила Лада.
– А домой не собираешься? – поинтересовалась Женя.
– Раньше были такие мысли. Но теперь все по-другому решается. Я замуж собираюсь, – улыбка внутренняя, тихая.
– Да что ты? За швейцарца? – обрадовалась Женя.
– За банкира. Состоятельный человек, не мальчишка, и, главное, он из хорошей здешней семьи, у него все банкиры до третьего колена. Прадед даже… – это Женя уже слышала…
– Много старше?
– Сорок два ему.
– А как ты вообще за границу попала? – задает Женя ударный вопрос.
– Длинная история, – загадочно улыбается Лада. Она улыбается после каждого слова. Она все время улыбается. Это у нее вроде нервного тика. – Друг моего покойного жениха мне помог.
– Бедняга, сколько же тебе пришлось всего пережить, – посочувствовала Женя. – И родителей, наверное, сколько лет не видела…
– Да что родители? У меня отец был капитан дальнего плаванья. Если в гости ко мне зайдешь, я тут недалеко, я тебе фотографию покажу – красавец, форма белая, парадная… Погиб молодым, при взрыве.
