В древности, среди коз и овец, царица Пенелопа плетет покрывала, размышляя над брошенным мужем и великой войной. Дворец с тремя десятками двориков – вот все ее владения в этом маленьком мирке. Величайшая из древних войны разразилась именно из-за нее, но это лишь начало истории о любви, предательстве и удачливой затейливости Пенелопы....
Села на козетку. Увидела Женю – любезность вдруг сошла с лица, как косметика… Закурила, скривилась и обратилась вдруг к Жене на языке уличной девки:
– А чего ты, собственно, здесь делаешь? Кто за тебя платит? Чего тебе вообще надо?
Как это бывает с пьяными, у нее, видимо, произошел слом, и Женя отвечала ей ласково:
– Да я сценарий пишу, Людок, про русских девушек в Цюрихе. А ты здесь – главная героиня: все про тебя говорят – Люда из Москвы…
– А ты как, ручкой пишешь или на диктофон? – спросила Люда с новой интонацией.
– Ну, есть у меня диктофон… – призналась Женя, – но с тобой мне просто интересно поговорить. Так, по-человечески…
И тут Люда превратилась вдруг в совершенную фурию. Попыталась встать, но плюхнулась на козетку:
– Ах ты сука казенная, заложить всех хочешь? Дома по пятам ходили, и здесь достали… Да я тебе пасть порву… – и делает она плечиками такое движение, как фильмовый актер, который урку играет…
И тут на Женю накатил какой-то истерический хохот.
– Людок, сестричка моя! – завопила она сквозь смех.
Женя обняла Люду за плечи, и та уронила голову ей на плечо и начала рыдать. Сквозь рыдания прорывался знакомый текст, но выраженный ярче, чем это делали ее менее одаренные коллеги.
– А ты за три рубля не сосала у трех вокзалов? А на хор тебя не ставили? А в подъезде ты не давала? Да, я Люда из Москвы! Королева, ебена мать! Только я не Люда и не из Москвы! Я Зоя из Тулы! И профессоров у нас в родне не было.
Дальше рассказ шел по полной программе: жених, смерть накануне свадьбы, злой гений…
Текли пьяные слезы, жидкие сопли… Она икала, размазывала водостойкую тушь по впалым щекам.
