Внутри зеркала зрачки подруги расширяются от восторга. В мир за дверью — куда более интересные игры, чем унывные домашние вечеринки. Света готовится к невиданному приключению, а ее подружка уже планирует новые хитрости и сцены шоу.
По загривку, как кипятком, ошпарило холодной металлической яростью подозрений. И в то же время бешеный взрывной рев того самого монстра в груди!
Что ж так ребра-то выжигает? В ошметки разум, в разные стороны тянет, как разрывным в упор в висок получил, е-мое! И едкой щелочью по горлу злость на Талу бухнула в череп, что вынуждает поступать так с ней…
Подвал в его доме без права покидать территорию становился единственным реальным вариантом ее ближайшего… и всего дальнейшего, пожизненного будущего.
Но не успел Денис и рта открыть, как это чудо суицидальное (камикадзе, бл*!), не глядя и не заметив еще, по ходу, что он вернулся, на ощупь схватила ручку со ЕГО же стола и принялась резко на документах какие-то пометки делать.
Шуст ошалел.
Это как, вообще?! Добить его выдержку и контроль решила, не иначе?!
Сам не понял, когда выдвинулся вперед.
— Ты настолько сильно давеча затылком ударилась, что столы перепутала, девочка моя? Что на моем забыла? Или тебя бес попутал, скажешь? — тяжелая и неожиданно жесткая ладонь Дениса легла ей на затылок, сдвинулась, давя так, что пальцы подбородок обхватили.
Сжали, будто заставляя ее к нему повернуться. Сильно, до дискомфорта… Черт, хоть бы синяки не появились. Он иногда совершенно не осознавал свою силу, уже обратила внимание.
Голос мужчины с каким-то металлическим эхом, как перекатами в груди вибрирует…
Но Тала просто не могла перестроиться! Собственно, даже не совсем поняла, о чем именно ее спросил Шустов.
— Сейчас, Денис. Мне два предложения осталось…
— Тала, ты в своем уме сейчас?! — как-то очень непривычно уточнил Денис… Вроде бы мягко, но у нее почему-то по спине дикая волна холода прошла от непонятного тембра, который еще не слышала от него.
"Вроде и попыталась оторваться, поднять голову. Но привычка целиком на проверке домашнего задания сосредотачиваться не позволяла вниманию скакать. Или, может быть, успокаивающее начало действовать. Оно снимало дрожь, да.
