Внутри зеркала зрачки подруги расширяются от восторга. В мир за дверью — куда более интересные игры, чем унывные домашние вечеринки. Света готовится к невиданному приключению, а ее подружка уже планирует новые хитрости и сцены шоу.
И еще больше — тот, который появился, когда он заметил ее с его документами…
Вот когда Тала испытала уже позабытое за последние недели чувство реального жуткого страха! Потому что то, что смотрело на нее, следило этими, казалось бы, человеческими глазами, будто и вовсе человеком не было! Темное что-то, мрачное… Но и пылающее при этом. Одержимость в чистом виде!
Ладно. Все, выдохнула. Нечего и в голове чушь городить.
Она просто устала. И точно измоталась. Да и алкоголь добавляет фантастичных тонов и мрачных красок.
Денис таки настоял, чтобы она глинтвейн выпила до дна. Еще и, посчитав, что напиток излишне потерял температуру пока они… кгхм, предавались очередной вспышке плотской страсти, велел кому-то за дверью принести новый и горячий. Оказывается, внизу работал ресторан, где с радостью были готовы все исполнить и принести по малейшему требованию Шустова.
— Я так сопьюсь, — нервно рассмеялась Тала, не понимая причин его непоколебимой решимости напоить ее этим глинтвейном.
— Не от одной кружки, — хмыкнул Денис, и не подумав изменить свое распоряжение. — Ты, наверняка, болела недавно, чудо? Потому голос никак не восстановится? Или в школе своей сорвала горло? — вместо этого поинтересовался, вызвав у Талы настороженную оторопь.
Думала, после того первого вопроса о курении, который, очевидно же, тоже из-за голоса задавался, закрыли тему.
— Болела… — медленно кивнула, тщательно подбирая слова. — Да и работа не дала восстановить связки толком.
— Хорошо, что ушла, — хмыкнул он вновь, будто доволен был, что предположение совпало. — Но теперь надо восстановиться до конца, так что не спорь, грей горло, — заявил Шустов, ошеломив ее еще больше.
— А кто тут от меня криков требовал недавно? — тем не менее не удержалась от колкости, хоть голос и дрогнул.
На что этот диковинный мужчина захохотал, прошлую ночь ей напомнив, и забрал новую порцию горячего вина, которое принесли как раз под двери, никого внутрь к ним не пуская.
— Со мной можно и даже нужно голос разрабатывать, — отозвался, самоуверенно поведя бровями.
А потом стоял впритык, буквально не отпуская от себя ни на шаг, наблюдая, как Тала пила этот глинтвейн. Якобы показывал ей красоты вида из окна. Ага. Красоты имелись, не поспорить. Только вот Тала захмелела, и до дна кружки не успев дойти.
