Более того, она даже ничего обо мне не спрашивала!
— Герцогиня не так глупа, она могла подговорить кого-то другого из слуг, предположив, что горничная шпионит для тебя.
— Вполне. Но она больше ни с кем не общалась. С ней прибыл лишь их лекарь и тот почти всё свободное время проводит у себя и не пытается что-то разнюхать.
— Она прибыла без собственных горничных?
— Да, это меня тоже удивило. Она вообще не ведёт себя так, как вела бы прежняя Эммилина. Её мимики, речь, язык тела всё кажется незнакомым, — при этих словах граф снова хмурится и начинает немного глубже дашать.
— Как давно вы не виделись?
— Во время траура она не посещала балы и я не интересовался её жизнью. Но как только это стало приличным, она сразу вышла в свет. Она была несколько подавлена, но вела себя так же, как и все годы, что я знал её прежде. Например, снова не давала мне прохода, а когда я попросил её оставить меня, прошипела, что я ещё пожалею об этом.
— Следующие балы я не посещал.
— О! Сам понимаешь, не желал попадаться лишний раз на глаза ни герцогине и ни её всемогущему дядюшке.
— Не помогло? — рассмеялся Итеон.
— Как видишь… — граф развёл руками.
— Значит, ты не видел её весь срок траура, потом единственный раз на балу и ещё почти два месяца, включая время её подозрительной болезни.
— Почему подозрительной?
— Алекс, я хорошо её знаю, и ты прав: никакая простуда бы не удержала Эммилину от поездки во Фрэй Дау. Это же именно то, чего она так упорно добивалась.
— Меня это тоже смутило.
— Всё это не просто так, и нам нужно раскусить её план прежде, чем она обставит тебя!
Перебрав все платья, выбираю одно из самых неброских. Светлое, довольно простое, но из дорогой приятной ткани, без обилия украшений, без оборок. И главное, под него не требуется надевать те широкие громоздкие подъюбники, а плотный корсаж можно отрегулировать, чтобы платье не висело. Единственный явный недостаток — декольте. Как и во всех платьях оно привлекает чрезмерное внимание. Нужно срочно что-то делать с гардеробом.
Прошу Малию сразу принести шаль.
Слово “позитивный” звучит необычно, и я делаю мысленную заметку внести его в свою книжечку.
— Госпожа, вы позволите мне уложить ваши волосы?
Ах да… этикет требует выйти к обеду с причёской. Если бы мне позволили есть в своих комнатах, можно было бы всего этого избежать, но граф настоял, что обед будет подаваться только в малой обеденной гостиной, а я не хочу питаться одними орешками. И уж тем более не горю желанием, о чём-то просить самого́ графа.