И, конечно, мои родители тоже не стали принимать девушку в наш дом. Более полугода я отправлял ей некоторое содержание, но в какой-то момент она просто пропала. Исчезла вместе с ребёнком.
Я снова ощущаю прожигающий спину взгляд и снова не нахожу в себе силы обернуться.
Боги, могла ли я быть причастна ещё и к её исчезновению?
— Её полный ужаса взгляд навсегда остался в моей памяти, Эммилина. Возможно, если бы я не решил вмешаться в тот день, у неё был бы шанс сохранить свою тайну.
Граф замолкает, а я пытаюсь сглотнуть огромный комок в горле.
— Нет, это полностью моя вина… — голос звучит глухо, и я прикрываю глаза, чтобы собраться с духом, а когда нахожу в себе смелость повернуться, граф уже сидит ко мне спиной. И так же, как и я до этого момента, смотрит в окно. — Я понимаю, что слова сожаления бессмысленны… но я сожалею и прошу у вас прощения…
— Ни к чему, Эммилина, — он не оборачивается. — Если это попытка сыграть в раскаявшуюся невинность, то напрасно. И я действительно не могу простить вас, потому что это не моя жизнь была сломана в тот день.
— Я не жду, что простите, просто хочу, чтобы вы знали.
Снова отворачиваюсь к окну и, прикрыв глаза, пытаюсь представить, каково это для девушки оказаться в таком положении и как бы я ощутила себя сейчас, если бы стала причиной чьей-то разрушенной жизни. Может, я просто не понимала, чем это закончится? Прокручиваю историю снова и снова, пока карета не останавливается перед огромными роскошными воротами, ведущими на подъездную дорожку перед королевским дворцом.
Ближайшая точка искажения между имением и столицей находится в получасе езды. Я уже успела понять… вспомнить, что точки искажения соединяют разные пространства.
Дио Хэмис пояснил, что алхимики научились направлять их так, чтобы можно было немного регулировать точки выхода, объединяя их в один "переход". Поэтому от поместья Фрэй Дау до столичного дворца около полутора часов пути. Могло быть и меньше, но на улицах столицы случаются каретные заторы.
Я не заметила, были ли заторы сегодня. Моя голова до сих пор забита историей из прошлого и попыткой примириться с само́й собой.
Всё то время, что мы ожидаем своей очереди на подъездной дорожке, я пытаюсь успокоиться. Не хватало ещё появиться на балу с покрасневшими глазами, давая лишний повод для сплетен.
Полагаю, о макияже можно забыть, но я всё равно промакиваю глаза очень аккуратно, заодно несколько раз протираю кончиком тёмного плаща под нижними ресницами, отчаянно надеясь, что на лице не осталось следов растёкшейся сажи.
Карета останавливается и лакей в парадной ливрее открывает дверцу, помогая мне выбраться наружу. Уже смеркается и громада дворца выглядит мистично и величественно на фоне зарождающихся звёзд.