Автор
Проданная семьей - девочка надрывалась во имя справедливости, чувствуя собственное беспомощное волевое сопротивление. Мама предала её семью, и теперь юноша пытается найти силу и решимость противостоять несправедливости, надеясь стать тем Берсерком, чья слабость делает его могущественным....
Голый.
Вот так.
Потеряв разум, он как-то нашёл меня, принёс сюда… А раз уж мы лежим рядом — и он еще и без одежды — то почему бы и нет? Девица же под рукой. Достаточно задрать юбку.
Но следующий его вопрос окончательно разбил мне сердце:
— Как тебя зовут?
* * *Как я выбралась из его комнаты я почти не помнила, едва сдерживая слёзы обиды. Казалось бы, какая разница, я и не надеялась быть для него важной. Но всё же думала, что он хотя бы спросит своих людей, кого именно пытался изнасиловать в самый первый день.
По крайней мере, перед самым моим уходом он попытался всучить мне плащ — роскошный, тёплый, подбитый волчьим мехом, явно дорогой. Я возмущенно отказалась и добралась до шатра, установленного для нас, дрожа от холода.
Глупая гордячка.
Ашенхолд возвышался на холме как молчаливый страж прошлого. Полуразрушенная крепость с обвалившимися стенами и башнями, чьи остовы чернели на фоне неба. Камни потемнели от времени и сырости, крыши большей части строений давно исчезли, внутренний двор зарос травой.
Крепость медленно просыпалась вместе с деревенькой того же имени, раскинувшейся у её подножия. Хотя деревней это можно было назвать с натяжкой — всего восемь низеньких каменных домов, построенных за последние полтора года.
О судьбе этого клана я узнала только здесь, когда нас привезли и разместили в нескольких шатрах из плотных шкур, пообещав позже переселить в одну из внутренних комнат для слуг, как только её расчистят.
До недавнего времени Ашенхолд оставался заброшенной крепостью, но почти два года назад в него пробралась нынешняя королева Севера Даниэла, вместе с херсиром Иво, Касоном и другими воинами, которые на тот момент были рабами. Берсерки находились здесь веками. Они не вымерли, но существовали почти как звери, и только клановые камни, которые Даниэла смогла вынести наружу, разбудили их.
Но это не отменяет того, что почти никто из них не умел говорить. Никто из них не получил даже самого элементарного образования, никто не знал, что такое «цивилизованная» жизнь.
— Ора, дочка, принеси-ка мне ягод. Видела смородину около разрушенного амбара южнее от самой высокой башни, — завидев меня, Бринья кивнула на котелок у костра и передала небольшую корзинку. — Чаю травяного заварю.
