Автор
В зале скрежет досок, когда нефритовый ювелир отчаянно рубит камень. Это последняя попытка выковать бесценное сокровище — но его любовь уже стала гнетущей тяжестью. Любовь к некогда идеальному ангелу оказалась слишком слабой, чтобы пережить все испытания и надежды. Тени прошлого медленно растекаются по настоящему миру, очерчивая путь излечения и новых возможностей....
Чувствую, придётся смириться и расставить конечные знаки препинания в нашем общении.
— Если тебя это успокоит, то кусаюсь я только в определённую фазу луны, и сегодня не она. — очередная лёгкая ухмылка губ, которая испортила всю его серьезность, излучаемую минуты назад.
Оборотень нашелся! Я и сама могу покусать при желании. Особенно, если вот так регулярно провоцировать.
— И что, обычно эта фраза заставляет девушек пасть к твоим коленям, ну или к другим страдающим печалькой частям тела?!
Приправила свой вопрос долей сарказма и щепоткой пренебрежения, посылая в ответ свою усмешку в уголке губ.
Бестужев снова удивил, выдав радостную улыбку, словно я ему миллион пообещала. Просто так и без возврата! Он быстро наклонился ко мне, прошептав на самое ухо.
— Если ты любишь делать ЭТО в коридорах с максимальным риском быть увиденной, то я не против. Можем начать прямо сейчас.
Я точно знаю, что этот нахал не прикасался ко мне даже краем пиджака, но ощущения были противоположными. Мне казалось, он был в эти секунды везде — в моей больной голове, моём теле и даже в одной из множества тёмных комнат с уже давно выключенным там отоплением моей нефритовой души.
Ох, нет! Не позволю! Не пущу! Не хочу и не буду! Там всё пусто и относительно спокойно, пусть так и продолжается.
— Демьян, ты и правда совсем охренел! — выдала я максимально злым голосом.
Получилось не очень! Даже по моим меркам прозвучало больше удивлённо. Уклонившись от нависающего надо мной мужского тела, решительно занялась вскрытием дверного замка.
"Ключи и мобильник лежали в маленькой сумочке, что я таскала весь вечер на плече. И спасибо небесам, она в пылу страстных баталий не потерялась, хотя я про неё и помнить забыла.
Повернулась спиной к Бестужеву в надежде, что, не видя его лица, будет проще сосредоточиться.
Вид родной двери-оплота моего спасения, по всем канонам психологии-должен предельно расслаблять и давать чувство спокойствия и уверенности в своих силах.
Это и работало, только ровно до той секунды, пока не зазвучал мужской голос.
Совсем рядом. Сзади. Около шеи. Тихо.
— Не знаю, о чём именно ты там подумала, но я имел ввиду разговор по душам в проходном помещении.
Я его убью! Вот правда! Меня даже не факт, что посадят. Я же лечусь у мозгоправа, я была в состоянии невменяемости. В таком случае можно и «дуркой» отделаться.
— Тебе, наверное, лучше не знать, как именно ты умрёшь! И хватит дышать мне в затылок, как серийный маньяк-убийца.
