Автор
В зале скрежет досок, когда нефритовый ювелир отчаянно рубит камень. Это последняя попытка выковать бесценное сокровище — но его любовь уже стала гнетущей тяжестью. Любовь к некогда идеальному ангелу оказалась слишком слабой, чтобы пережить все испытания и надежды. Тени прошлого медленно растекаются по настоящему миру, очерчивая путь излечения и новых возможностей....
Можно подумать, я не пыталась! А тут появляется Демьян Бестужев, и всё окрашивается в розовое с перламутром?!
Секунда, и до меня доходит, что мы больше не говорим! Мы целуемся!
Мужские губы совсем не нежные, а поцелуи выходят требовательными и злыми, но у меня нет желания их прекращать. Я тоже была злая и жадная, так как Демьяну с лёгкостью удалось поднять всю мою грязь с глубокого дна.
Меня переполняют эмоции, что я даже не замечаю, как всё меняется. Не сразу понимаю, что уже не стою, а сижу на столе с разведёнными ногами, плотно пришпиленная к мужскому телу.
Скудными остатками сознания не понимаю, почему мне это всё так нравится. Я даже не пытаюсь проводить сравнения, а просто погружаюсь в бесконечность поцелуя с разноцветными точками за закрытыми веками.
Это мои барабашки празднуют День независимости мозга от сердца! Фейерверки в мою честь!
И мне, как ни странно, плевать, кто из нас сейчас прав и чья очередь уступать! Я яростно тянусь навстречу до нашего стука зубами и вкуса крови во рту из прикушенной губы и только ускоряюсь, чувствуя ответный напор и грубость.
В какой-то миг всё прекращается, и я хочу запротестовать, но понимаю, что еле дышу. Воздух. Кислород. Про этот важный элемент жизни мы подзабыли в стремлении насладиться и наказать друг друга.
— Ты реально кусучая! Когда в последний раз целовалась?
— Целовалась в понятиях общепринятого не так давно, а вот с целью изнасиловать чей-то рот больше года, — надломанным голосом призналась я.
Было бы глупо скрывать очевидное. У меня давно не было мужчины, а такого острого желания влиться в кого-то и ещё дольше. В последние месяцы моего пребывания в статусе нефритовой любовницы меня даже секс не спасал. Мне хотелось чего-то большего, а казалось, что получаю лишь жалкие крохи, объедки с королевского стола.
— Не надо! Не пропадай! — Демьян запрокидывает мою голову назад и фиксирует ладонью за шею. — Иначе я решу поменять планы, и придётся лишить девственности этот чудный письменный стол.
— Попробуй, — смело предлагаю я, уже не пытаясь играть.
— Рано. Мы оба потом пожалеем, — отказал Бестужев, оставляя не особо ласковый укус в уголке моего припухшего рта.
