Автор
В зале скрежет досок, когда нефритовый ювелир отчаянно рубит камень. Это последняя попытка выковать бесценное сокровище — но его любовь уже стала гнетущей тяжестью. Любовь к некогда идеальному ангелу оказалась слишком слабой, чтобы пережить все испытания и надежды. Тени прошлого медленно растекаются по настоящему миру, очерчивая путь излечения и новых возможностей....
— Я предупреждал, что буду искать! И, походу, не зря!
Почувствовала, как ладони легли на мои плечи, слегка массируя кожу через ткань халата.
— Почему не зря?! — решилась уточнить я в виду отсутствия пояснений фразы.
Говорить не особо хотелось. Я пребывала в состоянии лёгкого релакса.
— Потому что иметь туалет в гостиной — это полный треш!
Туалет?! Я, наверное, слишком ушла в себя, так как никак не могла уловить суть его фразы.
— Демьян, ты ещё не проснулся?
— Чтобы проснуться, для начала нужно уснуть.
Легонько засмеялась, когда до меня дошло. Я уже и забыла, что ответила, когда сбегала.
— Мне казалось, ты спишь сном богатыря.
— У меня очень чуткий сон, но это не значит, что я не богатырь!
Бестужев иногда был стопроцентно постоянен! Ничего не должно отбрасывать тень на его настоящее мужское начало.
От его чутких пальцев, просто волшебным способом угадывающих болевые точки, я всё больше расслаблялась, и даже веки непроизвольно прикрылись. Как мне думалось, на секундочку.
— Ты поёшь?!
Его вопрос был таким же неожиданным, как раскат грома среди ясного неба.
— Пою?! С чего ты это взял?!
— Я в курсе, что ты играешь. Мне кажется, что можешь и петь, прямо чувствую.
Я слегка усмехнулась.
— Решил, что ты Ванга? Или думаешь, что очень хорошо меня знаешь?!
Он был старше меня на четыре года по паспорту, но это не делало его более умным.
— Дана, не надо выдумать. Особенно глупости, — также спокойно ответил мужчина, нажимая на особо чувствительную точку, что я издаю тихий писк удовольствия.
— Итак?! — не сдаётся Демон моего мучения. — Каков же будет наш ответ?
И снова та же точка и мой писк. Придётся признать, что он хорош в уговорах.
— Очень редко. Голос есть, но мне не нравится петь. Только играть, — тихо созналась я, снова расслабляясь.
Хотя успела выписать пару пинков своим барабашкам, что так некстати решили проявить свою ипохондрию.
— Хорошо, намёк понял. Сыграешь?!
— А что, очень надо?! Прямо сейчас посреди ночи?!
— Ты никогда не играла ночью?! Я могу свет включить.
Массаж прекратился, и вместо рук почувствовала прикосновение его губ к шее в лёгком поцелуе.
